Прохоров невинномысск суд

| | 0 Comment

Выгода двойная: и предприятию, и авторам

В процессе работы молодому инженеру не раз приходилось сталкиваться с рационализаторскими предложениями, оформленными в секторе, где он работал.

Первое рационализаторское предложение вместе с коллективом авторов Дудкин написал в 2005 году. В нем было предложено использовать для подпитки водооборотного цикла ВОЦ-3 производства ацетилена цеха №8 вместо обессоленной промышленную воду, что было в 10 раз дешевле.

Как считает Александр, рождение рационализаторского предложения почти всегда — плод усилий группы авторов, которые при совместном обсуждении вырабатывают идею и затем реализуют ее на практике. Один человек может придумать идею, но реализовать её в одиночку очень сложно.

При этом до превращения идеи в рационализаторское предложение необходимо еще последовательно проверить ее действенность сначала в лабораторных, а затем в промышленных условиях, оформить и подсчитать экономический эффект.

Сегодня работа А. Дудкина заключается в том, чтобы помочь коллегам проверить и реализовать идеи на различных стадиях и оформить их как рационализаторские предложения. Иногда человек не стремится облечь придуманную идею в рационализаторское предложение, ему кажется, что это сделать сложно. А приучил нынешних инженеров доводить дело до конца бывший директор по производству ОАО «Невинномысский Азот» А. Авраменко, который проработал на предприятии больше 40 лет. Даже сейчас, находясь на пенсии, он частенько приходит на работу и помогает решать некоторые проблемы. На рабочих совещаниях, как рассказывает А. Дудкин, Авраменко всегда настаивает на том, чтобы любая идея была оформлена на бумаге. Со временем это вошло в привычку у инженеров-технологов и начальников цехов.

В курируемом Александром Дудкиным производстве органического синтеза сложился коллектив авторов, которые совместно генерируют и воплощают идеи в рационализаторские предложения. Это Н. Марин — ведущий специалист группы цехов ПОС, работники цеха №9 В. Гайворонский — начальник цеха, И. Овсянников — технолог цеха, С. Пупынин — начальник производства бутанола, Ю. Прохоров — начальник производства ацетальдегида, Р. Криворучко — начальник производства кальций-кадмийфосфатного катализатора.

Но главным рационализатором ОАО «Невинномысский Азот» по праву считается Олег Широбоков — начальник ЦОТК. По долгу своей работы он вникает в проблемы этого большого предприятия, всегда имеет массу идей, а количество оформленных им рацпредложений не поддается точному подсчету.

Заниматься рационализаторской деятельностью, по мнению А. Дудкина, выгодно любому работнику «Невинномысского Азота». Там, где происходит непрерывный процесс, любая, порой даже незначительная идея с небольшим экономическим эффектом, за год работы дает ощутимую прибыль. На «Азоте» принято положение о рационализаторской деятельности, где четко прописано, какой процент от прибыли получают авторы. Внедрение условно «среднего» по экономическому эффекту рацпредложения позволяет авторам заработать от одной до нескольких месячных зарплат, а реализация масштабного рационализаторского предложения с несколькими миллионами рублей экономического эффекта — по 250 тыс. рублей.

Это позволяет надеяться, что ряды изобретателей и рационализаторов на предприятии будут постоянно расти.

www.nevworker.ru

Мы помним годы трудовых побед

Есть первый аммиак!

Анна Ивановна Налобина проработала в цехе №1А (цех аммиака) 23 года.

А начиналось всё так. Анна Ивановна и Радий Юрьевич Налобины работали на химическом заводе молодого города Ангарска Иркутской области. Он — механиком, она — инженером. В 1960 году Радий Юрьевич получил письмо с приглашением на работу от директора Невинномысского химкомбината В.П. Победоносцева, который знал Налобина по совместной работе в Ангарске.

В августе 1960 года Радий Юрьевич приехал в Невинномысск, а в декабре — и Анна Ивановна.

Муж встречал её на вокзале с резиновыми сапогами: в то время в городе грязь была непролазная. Супруги забросили нехитрый скарб в грузовую машину и на ней же поехали в Зеленый переулок, где жили тогда многие специалисты, прибывшие на «Азот» со всей страны.

На следующий день Анна Налобина с трудовой книжкой пришла в отдел кадров, но ей сказали, что инженеров принимает на работу лично главный инженер предприятия В.М. Низяев. Недолго думая, она отправилась в его приемную на центральной проходной.

— Вячеслав Михайлович на аэродроме и будет к вечеру, — сказала секретарша.

В последующие два дня повторилось то же самое. Анна, пытаясь дождаться главного инженера, сидела допоздна, но безуспешно. Вечером спросила у мужа: «Слушай, а что Низяев делает каждый день на аэродроме? Кого он встречает или провожает всё время?»

В ответ тот рассмеялся: оказывается, аэродромом называли строительную площадку завода, которая находилась на месте аэродрома ДОСААФ для учебных самолетов.

В конце концов Налобина застала Низяева в кабинете. Тот сидел, заваленный бумагами и документами, что-то подписывал. Взглянув на Анну, он поздоровался и продолжил работу. Через некоторое время, отложив документы, Низяев спросил:

— Пришла на работу устраиваться?

Увидев фамилию, сказал: «Да, муж у тебя хороший. Пойдешь к нему в первый цех начальником смены?»

Но Анна знала по Ангарску, что работать в цехе бок о бок с мужем — дело неблагодарное, и отказалась.

В результате беседы Низяев предложил молодой женщине работу на складе цеха жидкого аммиака, где были одни мужчины, предупредив, что начальник цеха М.И. Кабаков женщин не жалует.

— Он строгий, будет к тебе придираться, — предупредил Вячеслав Михайлович, — если что — жалуйся мне.

— Не будет придираться! — заверила Анна Ивановна и не ошиблась. За всё время работы она не получила ни одного замечания от начальника цеха.

Цех аммиака еще достраивался, и Анне Ивановне надо было вовремя обеспечивать монтажников и строителей всем необходимым. Работали непокладая рук, чтобы приблизить пуск цеха. И вот в ночь с 1 на 2 августа 1962 года был получен первый аммиак.

Вскоре Анна Ивановна стала старшим инженером цеха. В 1963 году на комбинат приехал выпускник Московского химико-технологического института им. Д.И. Менделеева с красным дипломом. И его направили к ней на стажировку. Звали молодого специалиста Валерий Иванович Прохоров. Впоследствии он стал директором предприятия.

А.И. Налобина долго и с особой теплотой рассказывала о В.И. Прохорове.

В марте этого года Валерию Ивановичу Прохорову исполнилось бы 70 лет. Он родился в г. Ишиме Тюменской области в семье офицера. В школу пошел в Риге, а закончил её в Ставрополе, семья кочевала за отцом-военным. В институте он получил специализацию «технология неорганических веществ». На Невинномысском химкомбинате его определили в цех №1А.

Начальник цеха М.И. Кабаков, представляя на оперативке молодого специалиста, попросил инженерно-технических работников помочь новичку освоить технологический процесс синтеза аммиака. Основной наставницей аппаратчика Прохорова стала А.И. Налобина, которая быстро нашла общий язык со стажером. Он был замечательным учеником и изучал свои обязанности досконально.

Как вспоминает Анна Ивановна, проработав месяца два, стажер Прохоров по какой-то причине «посадил» колонну синтеза. Случилось это ночью, молодой специалист ужасно разволновался. Пришел технорук, позвал старшего аппаратчика, восстановили нормальный технологический режим, и тогда технорук сказал: «Ну что, Валера, поздравляю, теперь ты — настоящий аппаратчик!»

В его карьере все складывалось удачно. Уже через год Валерий Иванович стал старшим начальником смены аммиачного производства, затем — начальником отделения синтеза аммиака. Работал он и начальником отделения конверсии, МЭА очистки и синтеза. В то время ему было всего 26 лет, а он уже пользовался авторитетом и уважением в коллективе химиков.

Когда служил в армии, все время писал Анне Ивановне письма. Демобилизовавшись в сентябре 1972 года, Валерий Прохоров вернулся на химкомбинат. Вскоре он стал техноруком аммиачного производства, затем возглавил цех №1В.

В июле 1977 года приказом министра химической промышленности Прохоров был назначен главным инженером. Ответственность была колоссальной, нужно было проявить себя не хуже, чем легендарный Низяев. И у Прохорова это получилось. В 1979 году он стал генеральным директором НПО «Азот».

Глобальные изменения на предприятии, выведшие его в число флагманов отечественной химической отрасли, произошли именно при Валерии Ивановиче Прохорове (возглавлял НПО «Азот» с 1979 по 1984 годы). Наращивались производственные мощности, запускались новые производства, в том числе первая в СССР крупнотоннажная установка аммиака. Уже одного этого было достаточно, чтобы войти в историю. Сданы в эксплуатацию производство сложных минеральных удобрений (ныне цех №18), поливинилового спирта, метанола, цех №2А карбамида. Шло и большое социальное обустройство: реконструкция Дворца культуры химиков, завершилось строительство пригородной базы «Дубовая роща» и пионерского лагеря «Химик» на Черноморском побережье.

В 1984 году приказом министра по производству минеральных удобрений Валерий Иванович Прохоров как один из лучших специалистов-химиков был направлен в загранкомандировку в Чехословакию. Но судьба поставила точку в этой блестящей карьере. Подвело здоровье. Из командировки он уже не вернулся. Его похоронили в Невинномысске.

В тени раскидистых деревьев на городском кладбище стоит довольно скромный по сегодняшним меркам памятник. На нем портрет В.И. Прохорова с его неизменной обаятельной улыбкой, одного из восьми директоров «Азота», запомнившегося химикам не только как успешный руководитель, но и эрудит, прекрасно разбирающийся в литературе, музыке (кстати, сам он замечательно играл на пианино). Светлая ему память.

Георгий Иванович Сотников проработал в цехе №5 по производству азотной кислоты 17 лет. Именно в его смену и был получен первый продукт.

До приезда в Невинномысск Г.И. Сотников работал на Березниковском азотно-туковом заводе в производстве крепкой азотной кислоты, на этом же заводе в свое время трудился и В.П. Победоносцев. (Как часто судьба сводила людей, работавших вместе, на «Невинномысском Азоте»!). Он и пригласил Сотникова в Невинномысск.

Георгий Сотников попал в цех №5, которым руководил тогда Алексей Федорович Воронько. Он дал ему такой совет: «Если раздумываешь, жить здесь или нет, — пойди на рынок и посмотри на цены». А цены в Невинномысске тогда были значительно ниже, чем в тех же Березниках. Он долго не раздумывал, оформил вызов и поехал за семьей.

В 1961 году цех представлял собой остов из строительных колонн с перекрытиями и несколько комнат-бытовок на первом этаже для персонала. Но строительно-монтажные работы продвигались быстро. Тут же проводилось обучение персонала, принимали экзамены на допуск к работе. Начальников смен экзаменовала комиссия во главе с самим Низяевым.

Почетная миссия получения первой азотной кислоты выпала на смены №3 и №1, которыми руководили Л.С. Булошников и Г.И. Сотников.

Пуск начала смена №3 8 августа с восьми часов.

Как сейчас помнит Георгий Иванович все этапы пуска: один аппаратчик у щита управления медленно подавал аммиак в аппараты, другой — поддерживал нужный режим. Все приборы работали четко.

В 16 часов вахту приняла смена №1 и далее уже совместно со сменой №3 продолжила работу по выводу агрегата на режим. В цехе находился и главный инженер В.М. Низяев, ожидая появления первой азотной кислоты. Наконец, уровень необходимой концентрации был достигнут. Есть продукт! Домой работники смены уходили уже ночью, усталые, но счастливые. Через три месяца цех вышел на проектную мощность.

Георгий Иванович пускал и вторую очередь по производству азотной кислоты.

Сегодня ему 90 лет, и ветерану есть, что вспомнить, например, как в 1970 году ему вручали орден Трудового Красного Знамени, как получал он многочисленные медали за добросовестный и доблестный труд.

Любовь Андреевна Марченко — аппаратчик цеха по производству аммиачной селитры.

До приезда в Невинномысск она вместе с мужем более 10 лет проработала в Днепродзержинске на азотно-туковом заводе.

А пригласил их на работу начальник цеха №5 по производству азотной кислоты А.Ф. Воронько. Он рассказал, что главным инженером в Невинномысске работает В.М. Низяев, которого они хорошо знали. Это и сыграло решающую роль в переезде.

Владимир Терентьевич Марченко приехал в ноябре 1961 года, и его сразу же включили в бригаду монтажников. А Любовь Андреевна с двумя детьми и свекровью приехала уже в новую квартиру.

Любу Марченко взяли в цех №3 аппаратчиком, а 10 августа 1962 г. смена №4, где она работала, приступила к пуску цеха.

В цехе подобрались очень хорошие специалисты. На рабочие места приглашались аппаратчики, которые до этого уже несколько лет работали на родственных предприятиях в Ангарске, Березниках, Рустави.

Любовь Андреевна перечисляет своих коллег: начальники смены Н.А. Пестова, В.Н. Пантелеев, Л.П. Жмурова, Е.Т. Личман, техноруком был М.Н. Васютин, начальником цеха — Д.И. Чекотин, механиком — Л.Д. Жмуров, энергетиком — И.М. Казанников. Все они были причастны к пуску, а вместе с ними аппаратчики В.И. Пестова, А.А. Псалтырева, Л.И. Васильева, Л.К. Чеботарева, Н.Д. Иванушкин, А.Д. Костоусов, Я.С. Архипов.

— С интересными людьми довелось мне поработать, — говорит Любовь Андреевна. — Директорами за время моей работы были В.П. Победоносцев, С.Е. Дорохин, С.А. Першин, и со всеми мне доводилось встречаться.

А какой праздник был, когда 20 августа выработали и упаковали 294 тонны селитры!

26 лет отдала родному предприятию Любовь Андреевна. В 1963 году она была на съезде ударников коммунистического труда в Москве среди 6 тысяч делегатов со всей страны. С докладом выступал Н.С. Хрущев, который впоследствии посетил «Азот». Марченко всегда была активисткой, членом президиума крайсовпрофа. В 1974 году за ударный труд она была награждена орденом Октябрьской революции. Этот год стал для нее особо знаменательным: её избрали депутатом Верховного Совета СССР.

— Для меня это было очень неожиданно и очень ответственно, — говорит Любовь Андреевна, — за пять лет моей депутатской деятельности я встречалась с очень интересными людьми, ведь в сфере моих забот был не только Невинномысск, но и Шпаковский, Кочубеевский районы.

Любовь Андреевна и её муж Владимир Терентьевич Марченко вложили в «Азот» свои силы, умение и труд. Они рады, что сегодня в проектно-конструкторском отделе «Невинномысского Азота» работает их дочь. В следующем году супруги Марченко отметят 60 лет совместной жизни, большая часть которой отдана родному предприятию.

Невинномысск. Всесоюзная стройка. Встречаем специалистов!
Среди степей, среди просторов,
Там, где Кубань-река течет,
Страна решила здесь построить
Азотно-туковый завод.
На лозунг «Химия — Кавказу!»
Летят со всей страны гонцы:
И комсомольцы с пылкой фразой,
И умудренные спецы.

В этом стихотворении Людмилы Ярошевич очень точно отражено то время, когда на строительство «Азота» приезжали со всех концов страны инженеры и рабочие. Об этом рассказывает Александра Павловна Николаева, ветеран совета управления, бывший сотрудник отдела оборудования предприятия.

— Он был создан в далеком 1958 году. Первым специалистом отдела стала Мария Ивановна Бызова, которой в ноябре этого года исполнится 90 лет. Она приехала из Пермской области в 1956 году, работала техником энергопоезда азотно-тукового завода, а в 1958 г. была зачислена в штат только что созданного отдела инженером. Полностью же отдел был укомплектован в 1959 году, его начальником стал Л.Г. Яхонтов, грамотный инженер и замечательный человек, а его заместителем — М. Бызова, которая проработала на «Азоте» 22 года.

В 1960 г. инженерами отдела были приняты Б.И. Баранников, В.Г. Зинченко и А.М. Петракова. Я же приехала в Невинномысск в конце 1960 г. по вызову из Северодвинска, где работала на Лисичанском химкомбинате, а в отдел пришла в феврале 1961 г. инженером и проработала здесь 32 года, став впоследствии заместителем начальника отдела. Из тех, первых, нас осталось двое: я и Мария Ивановна Бызова.

В те годы в СССР было плановое хозяйство, действовали совнархозы. На АТЗ строилось сразу три цеха: №1 — аммиака, №5 — слабой азотной кислоты и №3 — аммиачной селитры. Объем работ был огромный, ведь нужно было «перешерстить» весь проект, выбрать спецификации, составить по ним заявки, отпечатать (а это сотни страниц), а затем ехать в Москву для защиты. Причем везли не только заявки, но и гору чертежей, ведь каждую позицию сверяли с чертежами. Совнархозы в то время с нежеланием выделяли фонды, поэтому насосы, запорную арматуру, электрооборудование и кабельную продукцию приходилось добывать и выбивать по всему Ставрополью. Когда совнархозы реорганизовали в министерства и ведомства, работа стала намного организованнее.

Но всё равно в Москве при защите заявок и проектов приходилось сидеть неделями, а то и месяцами. А ведь у каждого дома были семьи. Но мы тогда были молодыми, работали с огоньком, ведь это было НАДО заводу!

А сколько сил было потрачено при пусконаладке оборудования! Приходилось срочно что-то где-то добывать, работали, как пожарные. И наконец-то в августе 1962 года был получен первый аммиак! Затем были и другие объекты, которые надо было укомплектовывать оборудованием.

Азотно-туковый завод рос и развивался быстрыми темпами, вскоре он был переименован в химкомбинат. Расширялся и наш отдел. С 1962 по 1965 гг. пришли специалисты А.В. Орлова, Э.К. Грачев, Л.В. Любчанская, Т.И. Полуэктова, чета Боровковых, В.Т. Бойко, Л.С. Тигина, С.А. Котомцев, Ф.А. Щербинин, Н.Ф. Федорова, С.Ф. Какаулин. Отделу приходилось заниматься комплектацией оборудования не только производств, но и объектов соцкультбыта: ДК химиков, медсанчасти, профилактория, лечебного стационара, детской больницы на Низках, баз отдыха «Дубовая роща» и «Химик», подшефных школ, детских садов, жилых домов и пр.

При строительстве цехов производства сложных удобрений и крупнотоннажных установок аммиака отдел оборудования был расширен до 25 человек, тогда же установили и круглосуточные дежурства на дому.

Из аммиачного производства в наш отдел перевели Л.И. Монастырную, хорошо знавшую оборудование КИПиА, а из Навои приехала Л.Н. Петрова (Ярошевич), чуть позже пришла в отдел Л.Г. Воронина и другие сотрудники. Впоследствии Л.Н. Ярошевич стала заместителем начальника отдела, а С.В. Громоткова — начальником. Случайные люди у нас не задерживались.

Мы не забудем тех, кто строил,
И тех, кого уж нет.
Запомни: все они — герои
Нелегких трудовых побед.
Гордимся вами, ветераны,
И ценим ваш бессмертный вклад.
Ведь это вашими сердцами
Живет сейчас химкомбинат!

Пользуясь случаем, поздравляю с 50-летием «Азота», в первую очередь, ветеранов отдела оборудования и всего «Азота», а также нынешних работников предприятия.

Желаю всем здоровья, счастья, семейного благополучия, успехов в труде и всех земных благ, а родному предприятию — дальнейшего процветания!

Вехи истории
1958 год — первый цех — цех электроснабжения — подал электроэнергию в ремонтно-механический цех.

1959 год — принят в эксплуатацию электроремонтный цех.

1962 год — подписан акт приемки всех мощностей I очереди — производств аммиака, азотной кислоты, аммиачной селитры.

1965 год — получен первый продукт органического синтеза — бутиловый спирт.

1966 год — введен в эксплуатацию второй цех по производству аммиака по схеме «Лурги», а также на базе переработки аммиака и углекислоты получен новый продукт — карбамид.

1967-1970 годы — смонтированы и введены в эксплуатацию цехи себациновой кислоты, ацетилена, отделение ацетальдегида цеха №9, уксусной кислоты и ангидрида.

1970 год — возведено производство сложных удобрений.

1972 год — введено в эксплуатацию производство аммиачной селитры.

1972-1973 годы — поэтапно введены в эксплуатацию агрегаты по производству неконцентрированной азотной кислоты под давлением 7,3 атм.

1973 год (февраль) — получен аммиак на первой крупнотоннажной установке по технологии фирмы ТЕС (Япония). В этом же году получен винилацетат.

1975 год (апрель) — Невинномысский химический комбинат преобразован в Невинномысское производственное объединение «Азот».

1976 год (июль) — принято в эксплуатацию отделение метанола, в декабре — второе крупнотоннажное производство аммиака по энерготехнологической схеме ГИАП.

1977 год — получена нитроаммофоска.

1978 год — освоен технологический процесс в цехе термической фосфорной кислоты.

1979 год — получена первая продукция цеха по производству поливинилового спирта.

1983 год — начат выпуск нового продукта — жидких комплексных удобрений.

1989 год — объединение приступило к выпуску товаров народного потребления и жидких азотных удобрений типа КАС.

1989 год — на базе первого цеха по производству карбамида создано совместное российско-австрийское предприятие «Внештрейдинвест», которое в 2003 г. вошло в состав в ОАО «Невинномысский Азот».

1991 год — вступил в строй действующих завод «ЖБИ-ИМС», оборудование для него закуплено у югославской фирмы «Агровоеводина».

31 декабря 1992 года — предприятие преобразовано в открытое акционерное общество «Невинномысский Азот».

1995 год — завершены строительно-монтажные и пусконаладочные работы на крупнотоннажном производстве уксусной кислоты по технологии фирмы «Монсанто».

1999 год — на базе оборудования устаревшего цеха уксусной кислоты организовано производство бутилацетата.

25 мая 2012 года — на ОАО «Невинномысский Азот» прошел пробный пуск первой в России установки по производству меламина и был получен первый отечественный меламин.

От истоков к юбилею: руководители большой химии
1954-1959 гг. — Харакоз Василий Григорьевич (директор строящегося Невинномысского азотнотукового завода)

1960-1967 гг. — Победоносцев Виктор Павлович

1967-1972 гг. — Дорохин Станислав Ефимович

1973-1979 гг. — Першин Сергей Александрович

1979-1984 гг. — Прохоров Валерий Иванович

1984-2001 гг. — Ледовской Виктор Иванович

2001-2002 гг. — Орда Павел Анатольевич

С 2002 года — Кайль Виктор Викторович

Юрий Достовалов
Товарищ «Азот»
Растет комбинат,
С ним наш город растет,
Невинномысском который зовется.
Тебе присягаем, товарищ «Азот»,
Тебе наша песня поется.

Уйдут ветераны,
Придет молодежь,
Но помнить всегда будут люди
И первый вагончик, и слово «Даёшь!»,
И первый наш пуск не забудут.

Мы первыми будем
В ударном труде,
Чтоб званием ХИМИК гордиться.
Ведь рядом с зерном есть
Всегда в борозде
И нашей работы частица.
Фотографии к статье:

nevinnomissk.bezformata.ru

Суд над Анатолием Сливко, заслуженным учителем РСФСР, серийным убийцей. СССР, 1986 г.

Сергей Бунтман ― Добрый день! Да. Как-то спрашивает: «А не тот ли это учитель, который вешал…»

Алексей Кузнецов ― Тот.

С. Бунтман ― Матерь Божья! Хорошо.

А. Кузнецов ― Добрый день!

С. Бунтман ― Наберемся мужества, потому что сегодня Алексей Кузнецов, Светлана Ростовцева, Сергей Бунтман, мы сегодня приступаем к суду над Анатолием Сливко, заслуженным учителем СССР…

А. Кузнецов ― РСФСР. Это опечатка наших референтов. РСФСР. Да. Но неважно. Это все равно очень высокое звание…

С. Бунтман ― Да, понизим…

А. Кузнецов ― Мы об этом сегодня поговорим. Там это отдельная часть истории, такая тоже не совсем банальная. Но в любом случае дело, которые мы сегодня рассматриваем страшное. И родители у радиоприемников… хотелось бы, чтобы они это учли. Вот. Хотя естественно мы не будем, как… не будем заниматься смакованием подробностей…

С. Бунтман ― Нет, не будем.

А. Кузнецов ― Да, но избежать каких-то все равно, к сожалению, не удастся, поскольку они составляют суть этого дела. Вот мы говорили с вами две передачи назад о банальности зла…

С. Бунтман ― Да, тогда Эйхман был.

А. Кузнецов ― Эйхман. Да.

С. Бунтман ― Да, да.

А. Кузнецов ― А сегодня мы будем говорить о двойственности…

С. Бунтман ― О не банальности…

А. Кузнецов ― Не банальности, а об амбивалентности зла, как угодно. И с этой точки зрения это не… не вполне обычная, как, к сожалению, не цинично звучат эти слова, но есть уже обычные серийные убийцы – да? – такие, к которым, так сказать, привыкли как к некоему явлению…

А. Кузнецов ― … окружающей жизни. А это случай, конечно, выделяющийся. Но сначала собственно о деле. Кстати говоря, поскольку дело это сравнительно недавнее, суд 86-го года, и вполне возможно, что нас слушают люди, которые 30 лет назад были, ну, в какой-то степени очевидцами происходившего. Я имею в виду, не преступлений, конечно, но которые вполне возможно ходили вот в этот клуб, о котором мы сегодня будем говорить, который возглавлял Сливко. Через этот клуб, как я понимаю, прошли тысячи мальчишек и девчонок. Кое-какие воспоминания я буду сегодня цитировать. И если есть люди, которым есть, что сказать, поделиться своими личными какими-то впечатлениями…

С. Бунтман ― Пишите.

А. Кузнецов ― Да, пишите, пожалуйста. Мы постараемся огласить это все в эфире. Анатолий Сливко родился перед войной в 39-м году. И в последствии уже на следствии давая показания и пытаясь проанализировать то, что толкнуло его на эти преступления, он будет говорить о том, что он вырос в неблагополучной семье. Но Вы знаете, вот объективно по крайней мере это не подтверждается. Разумеется, в чужую семью заглянуть достаточно сложно, и семья может выглядеть внешне вполне благополучно, а по сути там может быть спрятано самое жуткое неблагополучие. Но вот нет никаких оснований… Следствие проверяло на самом деле и это тоже. И никаких оснований говорить, что семья была там… Ну, это была самая обычная семья. Папа очень много работал. Мама занималась домом. Мальчик рос во вполне, по крайней мере, такой среднестатистической обстановке. И единственно, что вот неизбежно мы, конечно, не можем не говорить о детстве, кое-какие странности… Вот Дмитрий спрашивает: «Не замечали ли раньше странности в его поведении?» Ну, понимаете, тут есть такой психологический момент, когда человек наделала страшных дел, то…

С. Бунтман ― И начинают задним числом…

А. Кузнецов ― Ретроспективно, конечно, многое начинает казаться в его поведении там странным. Вот, дескать, как же мы тогда просмотрели? Но вот, например, в одном из материалов я встретил указание на вещь, которую ни в коем случае нельзя счесть нормальной при любых обстоятельствах. Анатолий был мальчиком не очень контактным и общительным там по ряду причин, в том числе и объективных, когда он был в школе, еще в школьном возрасте. Ну, вот, например, у него было такое занятие вполне нормальное, обычное. Он… Семья держала кроликов. Ну, 50-е годы. Естественно многие, значит, начала 50-х старались как-то подкормиться особенно, ну, не в крупных городках. Семья держала кроликов. Он очень любил с ними возиться, там занимался ими и все прочее, и все прочее. Но совершенно необычно то, что он при этом, ну, скажем так, доводил жизнь кроликов до конца. То есть когда их надо было, собственно говоря, уже на еду, то мальчик это делал. Понимаете, ведь очень много последующих патологий, жутких патологий – да? – вырастает из детского мучительства животных.

С. Бунтман ― Ну, хотя надо сказать, что это было достаточно таким обычным делом…

А. Кузнецов ― Обычным. Да. И совершенно не обязательно это заканчивается…

А. Кузнецов ― … патологией. Понятно, что жестокость у мальчиков, особенно у мальчиков, бывает там спровоцирована там всякими, в том числе и биологическими абсолютно причинами. Но понимаете, тут вот именно ситуация… Он не мучил этих кроликов. Нет. Но он совершенно спокойно делал то, что, ну, для ребенка не нормально. Он не из сельской семьи. Я понимаю, если бы это мальчишка, который вырос, ну, в обычном таком крестьянском хозяйстве…

А. Кузнецов ― … и для которого отношение к животным как к источнику пищи совершенно нормально. Он все-таки мальчик более или менее городской. Да? Вот мне кажется, что это один из признаков. Дальше обычная вполне такая средне-статистическая советская жизнь. Он закончил школу. Он отслужил в армии. Отслужил на флоте, на Тихоокеанском флоте на Дальнем Востоке. Образования у него высшего не было. Это запомните. Мы через несколько минут будем говорить о странностях появления вот у него этого почетного звания «Заслуженный учитель». Одна из странностей заключается в том, что у него никогда не было не только педагогического, но вообще высшего образования. Он закончил, если не ошибаюсь, по-моему, химический техникум. И после армии он, значит, приезжает в Невинномысск. Он не уроженец Невинномысска, но он уроженец северного Кавказа. Это тем не менее этого региона. И это время когда, давайте вспомним конец 50-х – начало 60-х, партия провозгласила одним из приоритетов в экономике опережающее развитие крупного химического производства. А Никита Сергеевич тогда надеялся решить продовольственную проблему за счет значительного увеличения производства удобрений. И в сравнительно небольшом таком тихом провинциальном городке Невинномысске начинается строительство огромного азотно-тукового комбината. Вот этот «Невинномысский азот»… я был на нем в середине 90-х годов. Это действительно огромное градообразующее, я бы даже сказал, районообразующее предприятие. И вот он устраивается на работу на этот завод в начале 60-х годов и довольно быстро находит себе занятие по душе. Он сначала на общественных началах, а затем все больше и больше это становится главным его занятием, он собирает мальчишек и девчонок школьного возраста и начинает водить их в походы, благо Невинномысск для этого замечательно приспособлен. Да? Там в горы люди могут ехать на автобусе. Я прекрасно помню, я начала заниматься туризмом в середине 80-х годов, и я помню, как на каком-то семинаре по школьному туризму ребята из Фрунзе, ныне Бишкека, они, значит, с гордостью нам говорили: «Это вам там нужно на самолете лететь или там двое суток на поезде добираться, а мы утром на автобус сели и поехали в горы с ребятами». Да? И вот Невинномысск – собственно такое в том числе место, где природа все условия создала для того, чтобы заниматься туризмом. И он… Причем он понимает занятия туризмом гораздо шире, чем просто некую спортивную подготовку. Ну, собственно так тогда и принято было понимать по крайней мере школьный, хотя и не только, и взрослый тоже туризм как комплексное занятие, где спорт – это одна из причем неглавная составляющая. Да? Детский туризм…

С. Бунтман ― Там познавательная…

А. Кузнецов ― Познавательная, конечно. Родная природа и так далее. Плюс, разумеется, поскольку это советское время, там было очень много туда вплетено, но достаточно аккуратно вплетено такой вот идеологической работы, потому что очень часто походы совершались по определенным, скажем, местам. Опять же на северном Кавказе это места боевой славы. И, кстати говоря, Сливко этим занимался очень много. И вот я встретил в воспоминаниях участников этих клубов… Я говорю «клубов», хотя по сути это один и тот же клуб, но он переименовывался. Сначала он назывался «Романтик». Такое… Ну, не знаю, мне кажется, каждый 2-й детско-юношеский клуб в то время в СССР назывался «Романтик». Вот. А затем там случилась такая… такое происшествие. Им было выделено помещение. И в помещении случился пожар. И значительная часть помещения выгорела. И им дали другое помещение, и с этим совпало переименование клуба. Сливко придумал действительно нестандартное название, и клуб стал называться и печально прославился… Сначала не печально, сначала замечательно прославился. А потом вот в связи со Сливко прославился печально как клуб «ЧЕРГИД».

А. Кузнецов ― «Через реки, горы и долины».

А. Кузнецов ― Ну, название, в общем, удачное, – да? – потому что оно не банальное. Это не «Романтик» там, не «Альбатрос» и не еще что-то в этом роде. «Огнив» какой-нибудь. Да? А звучное. Сразу какой-то герой какого-то эпоса…

С. Бунтман ― Да, какого… Да.

А. Кузнецов ― … значит, представляется и так далее. Вот. И он… В частности вот я встретил рассказ об эпизоде, когда он там со старшими мальчишками, они подняли какую-то, как я понимаю, такую памятную плиту в горы, установили на месте боев. И это было там, так сказать, таким очень важным делом. И они постоянно в походах находили какие-то свидетельства войны. У них был прямо в клубе целый музей, где были там и каски, и гильзы, и еще какие-то вещи, которые ими были собраны во время вот этих походов по следам… по местам, извините, боев. Значит, он насколько можно судить… У него была выстроена такая достаточно целостная педагогическая система. Значит, во-первых, в клуб принимали. Вот так вот зайти с улицы, сесть и сказать: «Я теперь с вами» было нельзя. Был определенный выработан ритуал. В клубе существовала определенная иерархия. Опытные ребята, совершившие уже по несколько походов и хорошо себя зарекомендовавшие, они входили в некий такой коллективный руководящий орган – совет инструкторов. И это было очень почетно. И это было очень таким заметным событием в их жизни стать членом этого совета. Были ребята, которые, ну, как бы такими стажерами были, новичками. Были ребята, которые были в статусе уже таких, так сказать, действительных членов и так далее.

С. Бунтман ― Но пока… пока все…

А. Кузнецов ― Пока все нормально.

С. Бунтман ― Пока все нормально.

А. Кузнецов ― Более того вполне соответствует вот такой… Это, в общем, не полностью изобретение Сливко. Это вполне соответствует такой общей концепции вот внеклассной работы в Советском Союзе. Я очень хорошо помню, я был маленьким, рос на Усачевке, у метро Спортивная, старый московский район, и там в соседнем дворе был клуб детский не только туристический, хотя туризм был уже тогда очень важной частью его составляю… его работы. Клуб «Форпост». Он и сейчас есть. Это замечательный клуб. Я знаю его руководителей. Это вот люди совершенно как бы из той эпохи, без страха и упрека, и они по-прежнему водят ребят в походы. Сейчас по целому ряду причин делать гораздо сложнее, чем раньше.

С. Бунтман ― Да. Ну, да.

А. Кузнецов ― Причин, в 1-ю очередь, бюрократических. Вот. И я прекрасно помню, как я маленький пришел на одно из мероприятий, которые этот клуб проводил, просто из любопытства. И 1-е, что мне бросилось в глаза, у них висел стенд такой очень красочно оформленный, где были изображены знаки различия.

С. Бунтман ― О, да!

А. Кузнецов ― Да! Там были такие петлички как в Красной армии до 43-го года. Там были просветы, звездочки. Там были… Вот представляете, 40 лет прошло, я это помню. Я не занимался в этом самом «Форпосте», но вот впечатление мальчика…

С. Бунтман ― Но заманчиво как все это! Да.

А. Кузнецов ― Заманчиво. Кандидат в искатели – 1-е. Да? Искатель, то есть человек, который ищет.

С. Бунтман ― Это такая немножко скаутская система в «Форпосте».

А. Кузнецов ― Совершенно верно. Да, это скаутская система. Причем… Ну, Вы же понимаете, как детям и подросткам важно вот, чтобы была некая иерархия, была некая лестница, чтобы их хвалили за какие-то поступки. У Сливко не было знаков различия, шевронов и всего прочего, насколько я понимаю. У него была система баллов. За доброе дело человек получал баллы, за какой-то недостойный поступок он терял эти самые баллы. И вот это… Конечно, к этому можно отнестись как к манипулированию детьми, но ведь на самом деле давайте признаемся себе: воспитание без манипулирования невозможно. Воспитание в каком-то смысле и есть манипулирование. Да? Другое дело, что манипулирование может носить разный характер…

С. Бунтман ― Да, как, что, для чего…

А. Кузнецов ― … и разные цели преследовать. Это совершенно ключевое дело, – да? – собственно ради чего и кто, и как ребенком или подростком манипулирует. А так приемов там существует множество. Это, в общем, такое… Основа педагогического ремесла. Вот в воспоминаниях одной девушки, которая, я так понимаю, очень важную роль, как она сама пишет, сыграл этот клуб в ее жизни, например, она описывает такой эпизод. Они пошли в поход, и ей было очень тяжело нести, потому что помимо там рюкзака, она запомнила, она сама чуть больше 40 килограммов весила, несла 12-килаграммовый рюкзак и еще в руках несла палатку. А это брезентовые палатки. Это не нынешние капроновые, которые там весят…

С. Бунтман ― В руках свернутую, да?

А. Кузнецов ― Свернутую. Это ж Вы понимаете, я застал начало… То есть я застал окончание этой эпохи, когда мы ходили с брезентовыми рюкзаками, абалаковскими, ярцевскими, они были недостаточно вместительны. И поэтому это обычное дело. Посмотрите фотографии походов того времени, на рюкзаке сверху навьючено, накручено. Какие-то котелки. Какие-то кружки, кеды там принайтовлены. Да? Еще что-то. В руках что-то несут. Потом, когда появится хорошее снаряжение, хорошее оборудование мы наоборот будем, мы – руководители будем говорить: «Ни в коем случае ничего не должно быть. Это может зацепиться, может оторваться, в лучшем случае потеряться, там в худшем и привести к серьезным каким-то последствиям все это дело». Но тогда так было принято, так ходили. И вот она несет в руках эту палатку. Ей тяжело. И тут подходит, значит, мальчик и говорит: «Слушай, а дай… давай я понесу». Она же: «Как это ты за меня понесешь? Я же тоже должна. Я же сильная. Нет». Он говорит: «Слушай, дай мне, пожалуйста, палатку. Ты понимаешь, я вот проштрафился, с меня сто баллов сняли. А если я вот палатку за тебя понесу, мне вот их вернут». Ну, и она ему дала. А потом выяснится, что Сливко, увидев, заметив, при том, что в походе было несколько десятков детей, он видел каждого. Заметив, что ей очень тяжело, и что она из последних сил тащит, он этому мальчишке сказал вот… Хотя мальчишка не был на самом деле наказан. «Слушай, вот ты возьми у нее палатку…»

С. Бунтман ― Скажи…

А. Кузнецов ― «А если она будет отказываться, ты ей скажи, что и… Вот сделай ее как бы… ее соучастником некоего добра». Да? Что она вот тебе не потому, что она слабая, а потому, что она тебе помогает. Хороший прием. Он, видимо, был талантливым педагогом. И вот понимаете, когда я имел в виду, когда я говорил об амбивалентности зла, я имел в виду то, что у меня абсолютное такое впечатление, я совершенно не имею никакого ни психологического, ни тем более психиатрической подготовки, но этот человек состоял из 2-х. В нем было два человека. Это вот доктор Джекилл и мистер Хайд. И один из этих людей был хорошим, талантливым, вдумчивым, самоотверженным педагогом, сделавшим много хорошего. Я хочу процитировать воспоминания Татьяны Хожан, которая еще в начале, то есть в 60-е годы она была членом еще «Романтика», еще не «ЧЕРГИДА». Вот что она, уже будучи взрослым человеком, написала. Кто хочет, на известном очень сайте «Проза.ру» вы можете найти ее воспоминания. Вот что она написала, уже естественно зная все, чем все закончилось, уже после процесса, по-моему, уже после расстрела: «Есть немало людей, знавших маньяка гораздо лучше, ближе, чем я. Я не была на его свадьбе, не помню имен его сыновей, но узнала его с двух разных сторон – этого двуликого Януса – с белой и черной, — вот дальше фраза, которая мне кажется ключевой. — Эти краски не смешались».

А. Кузнецов ― Да. Черная… Продолжаю цитату: «Черная краска закрыла образ Сливко. И все же семена доброты легли в хорошую почву: очень многие ребята, которым школа прочила тюрьму и пьянство, стали прекрасными людьми, отличными семьянинами благодаря туристическому клубу, где девиз «один за всех, и все за одного» был не пустым звуком». И Вы знаете, вот это не она одна говорит о том, что как не ужасно все то, что сделал 2-й человек, – да? – 2-й… 2-я сторона Анатолия Сливко, к чему мы сейчас перейдем, но 1-я, безусловно, десяткам, сотням, может быть, даже тысячам мальчишек и девчонок для них сделала очень важную и очень ценную работу, которая… которую по-прежнему многие из них помнят. А что, собственно говоря, случилось? С раннего достаточно времени, с середины 60-х годов Сливко, у которого было множество проблем внутренних, проблем в интимной жизни. Он женился, но… Но, скажем так, нормальной семейной жизни они с женой… Он не мог жить с женой. У них было двое детей. Но вот он сам потом уже в своих признаниях будет говорить, что за всю жизнь у меня с ней интимная близость получилась около десятка раз. Он чем дальше, тем больше отдавал себе отчет, что его привлекают, во-первых, не женщины, а мальчики. И, во-вторых, привлекают в смысле неистребимого желания причинить им совершенно определенные страдания. Значит, как он сам утверждал, проверить это за давностью лет уже естественно было невозможно, в том числе и для следствия, потому что он в 80-х говорил о ситуации начала 60-х.

С. Бунтман ― Спрашивают, сколько ему лет было, когда он…

А. Кузнецов ― Он 39-го года. Значит, когда он совершил свое 1-е зафиксированное убийство, – 64-й год, – ему было 25 лет.

С. Бунтман ― Значит, он молодой…

А. Кузнецов ― Молодой человек совсем. Он только из армии вернулся.

А. Кузнецов ― Якобы он в свое время молодым человеком, по-моему, перед уходом в армию или сразу после возвращения стал свидетелем несчастного случая, когда мотоциклист на большой скорости врезался на обочине дороги в группу детей в парадной пионерской форме, – белые рубашечки, красные галстуки, – и один из мальчиков получил настолько тяжелые травмы, что буквально тут же вот на месте и скончался. И вот это зрелище крови на белой рубашке, крови, так сказать, цвета пионерского галстука на него произвело совершенно неизгладимое впечатление и стало совершенно навязчивой такой вот идеей. Ему, когда он… Он отлично отслужил в армии. И когда он увольнялся в запас, он был командиром там отделения, отличником боевой и политической и так далее, и так далее, ему подарили ценный подарок. Ему подарили кинокамеру. И это стало одним из больших увлечений его жизни. Все походы, все сборы своих турклубов он фиксировал сначала на кинопленку, а в начале 80-х у него появилась чрезвычайно большая, вспомните, для того времени редкость, у него появилась видеокамера. То есть он начал еще и на видеокамеры снимать. И они с ребятами снимали, в том числе какие-то игровые фильмы. 1-й следователь, который собственно вышла на него… Убийства он совершал редко, но на протяжении 20 лет. Да. Вот она обратит внимание на эпизод, о котором я расскажу сразу после новостей.

С. Бунтман ― Ну, что ж? Давайте продолжим. Да.

А. Кузнецов ― Да. И вот следователь, помощник прокурора города Невинномысска Тамара Лангуева… Вы можете посмотреть, не без труда найдете в передаче у Юлии Меньшовой, я боюсь сейчас название не точно привести, ну, это вот такое ток-шоу, которое она ведет, вы можете найти встречу как раз с Тамарой Лангуевой, где она рассказывает о том, как она собственно начала Сливко подозревать при том, что это было безумно трудно. Да? Это знаменитый человек в городе. Человек, о котором там, как она потом насчитала, о нем было более 20 передач и статей только в союзной прессе. Радио «Пионерская зорька» делало несколько передач. Там были статьи в центральной печати. Ну, а уж в местной тем более. И прочее, и прочее.

С. Бунтман ― Ну, вот родители отказывались верить. Алексей пишет…

А. Кузнецов ― Да, да. Совершенно верно.

С. Бунтман ― … что его сокурсница была родом из Невинномысска.

А. Кузнецов ― И Вы знаете, вот было принято… Вот теперь к суду, было принято решение провести открытый процесс в Невинномысске, хотя сомнения были, стоит ли это делать, настолько чудовищные вещи должны были быть оглашены и показаны. Это же все пленки. Доказательства-то в основном – это снятые им фильмы. И понятно, что во время суда будут и обмороки, и истерики в зале и так далее. Но было принято решение провести открытый процесс именно потому, что очень многие в городе и ребята, и их родители отказывались верить в то, что такой человек мог быть виноват вот во всем этом. Так вот Тамара Лангуева говорила, что ее первые подозрения зародились и усилились, когда она, ну, там достаточно случайным, как я понимаю, путем вышла на фильмы, которые снимали ребята в «ЧЕРГИДе», в том числе и игровые. И вот она описывает один фильм. Значит, ребята написали сценарий. Там некая борьба добра и зла такая сказочная. И вот, значит, некое зло там то ли в виде Бабы-Яги, то ли какого-то другого вымышленного персонажа, значит, это зло повержено, а потом над этим злом совершается казнь. И эта казнь тоже вот снята, вот это мучение, наказание зла. И она сказала, что у нее возникло ощущение, что вот что-то здесь вообще не очень так, не очень здорово во всем этом. Здόрово и здорόво. Ну, потом уже, значит, сопоставляя пришли к выводам, что… Понимаете, вот тут один из наших слушателей, значит… Сейчас. Я потерял. Я потерял. А! Вот! Написал Игорь, он написал: «Пожалуйста, скажите всем, что в современных условиях такие преступления быстро раскрывают». Не скажу, к сожалению. Очень хотел бы сказать. Дело в том, что проблема была в том, что пропадали дети, но пропадали не часто. Сливко совершал свои, скажем так, свои преступления он совершал достаточно часто, более 50 эпизодов следствие ему вменит, но дело в том, что только в 7 доказанных эпизодах это закончилось смертью. Он находил мальчишек, исключительно мальчишек, ни одна девочка не пострадала, которым он разными путями предлагал сняться в фильме. Кому-то он говорил, что он ведет работу по выяснению возможностей организма для того, чтобы прояснить некоторые аспекты, связанные с выживанием в трудных условиях, там в турпоходах и так далее, сколько человек может переносить удушье, говорил, что это секретная работа. Ну, мальчишкам… Классика – да? – вешание лапши на уши мальчишкам. Другим он говорил, что вот это для них важно, что «я вижу, ты человек неуверенный в себе. Вот тебе важно убедиться в том, что ты можешь. Давай вот я тебе помогу таким образом». То есть он, в общем, был интуитивно, не смотря на отсутствие образования, он был интуитивно очень-очень неплохим психологом. Ну, и дальше он приводил их в специально выбранное укромное место, расставлял аппаратуру. И все в конечном итоге сводилось к имитированию повешения. Дальше он жертву, которая уже теряла, как правило, сознание, он если успевал, он снимал, вынимал из петли, проводил какие-то там реанимационные мероприятия. И более 40 эпизодов смертью не закончились. Некоторые ребята ничего не помнили потом. Это вполне возможное последствие асфиксии. А некоторые ребята считали, что они справились с заданием, что они преодолели себя, что они поучаствовали в очень важном медицинском эксперименте. А какие-то ребята, видимо, чувствовали, что здесь что-то не так, но молчали, потому что прекрасно понимали, что никто им не поверит и вообще, так сказать, боялись. И вот почему я говорю, что такие преступления не быстро раскрывают? За 20 лет пропало 7 мальчишек. Но понимаете, не пришло в голову объединить эти пропажи. Вот первый, видимо, следователь, которому пришло в голову связать это все с «ЧЕРГИДом», откуда они все были в конечном итоге, вот Тамара Лангуева, она собственно и заподозрила. Ну, а дальше все было достаточно просто. Прокурор города, хотя и не сразу и не хотя, но дал санкцию на обыск помещений турклуба. И сначала ничего сотрудники милиции не находили криминального, а затем обратили внимание на запертую комнатку, спросили, что там. «Да там подсобное помещение. У меня там вот фотолаборатория, кинолаборатория». – «Ну, откройте». Они открыли, и там практически не спрятанными хранились фильмы, где все это было запечатлено. Я процитирую, значит, следователя, одного из следователей, который вел это дело и который потом, кстати, написал… Он специалист по маньякам, так сложилась его судьба. Следователь Модестов. Он написал книгу довольно большую, интересную, хотя и, конечно, жуткую. Вот как он вспоминает просмотр, ознакомление с вещественными доказательствами: «Мертвая тишина, только цве
тная картинка на экране, и на ваших глазах в мучениях умирает ребенок. Причем садист, хладнокровно фиксирующий судороги агонизирующего мальчика, время от времени сам попадает в кадр. Он не просто снимает смерть, а сладострастно любуется ею.
Вот на экране тело жертвы, одетое убийцей в пионерскую форму, уложено на белую простыню. Судороги все реже, реже… Следующий кадр – отчлененная голова… Камера почти вплотную приближается к мертвому детскому лицу, искаженному застывшей гримасой страданий и страха».
Следствие было коротким, потому что вещественных доказательств, которые не вызывали ни малейших сомнений в их подлинности, хватило бы на 10 процессов. Собственно Сливко, он особенно и не запирался. Ну, запираться тут было абсолютно бессмысленно. И вот дальше он сам много, подробно будет говорить о том… Он не использовал вот тех слов, которые я сейчас использую, но я так понял, что он об этом говорил. Он понимал, что в нем живет еще одно существо. Он очень боялся этого существа, но ничего с ним сделать не мог. Он… Почему его обе экспертизы признают вменяемым? Потому, что он юридически действительно абсолютно вменяем. Он отдавал себе отчет в том, что он делает. Он отдавал себе отчет в приближении этих состояний. Он отдавал себе отчет в том, что вот у него заканчивается терпение. Он принимал меры для того, чтобы не быть пойманным, чтобы все это скрыть. То есть все признаки того, что он действовал абсолютно рассудочно и хладнокровно, они, как говорится, на лицо. И вот что сам Сливко показывает: «Когда расчленял жертву, отвращения не испытывал, но подсознательно оценивал ситуацию, одни мысли оценивали плохую сторону моих действий, другие — более сильные, — понуждали делать плохое и предвещали удовлетворение… После всего совершенного приходил в обычное нормальное состояние, и возникало желание скрыть следы совершенного преступления. … после снятия давления, то есть после удовлетворения страсти, здравый смысл подсказывал, что часто этого делать нельзя, что это очень плохо, и я постоянно искал новые возможности, промежуточные варианты, не связанные с убийством. Появилась мысль сделать как можно больше фотографий, чтобы, посмотрев на них, воспроизвести весь процесс, возбудиться, получить удовлетворение».

С. Бунтман ― И не делать нового, да?

А. Кузнецов ― Да. «Иногда пользовался воображением ранее происходившего. Такие чувства испытывал и к своим сыновьям». Он открыто говорит о том, что он… Его жена будет обвинять в том, что вот он был плохой отец, хотя он не причинял своим детям никаких этих… Но вот он ими не интересовался, говорит она. А он понимал, что он к ним испытывает, вот этот 2-й человек в нем, такие же чувства как и к другим мальчишкам.

С. Бунтман ― И лучше не надо.

А. Кузнецов ― И что… Да. И вот он, так сказать, просто старался держаться от этого в стороне. Его судили. Его судили в Невинномысске в июне 86-го года. В январе он был арестован. Уже в июне состоялся суд. Его признали вменяемым, виновным в убийстве 7 детей. Как ни страшно звучит, видимо, их было больше. Но 7 эпизодов были доказаны, задокументированы. В 6 случаях он на следственном эксперименте нашел и показал, указал место, где захоронил останки. Они были эксгумированы и перезахоронены. В 7-м случае найти не смог. Но это бывает. И суд признал еще 42 эпизода, не закончившихся смертельным исходом, но нанесение вот телесных повреждений. Он был… Его адвокат, местный адвокат Петров занял единственно возможную в этой ситуации линию защиты – это попытка оспорить его вменяемость. И была проведена экспертиза сначала местными силами, затем он был направлен на экспертизу в институт общей судебной психиатрии имени Сербского. Мы с Вами находимся примерно в 15 минутах неторопливой ходьбы от него. От института я имею в виду. И там лучшие эксперты Советского Союза по вопросам психиатрии признали его полностью виновным. Адвокат сделал все, что положено в таких случаях. Были поданы все необходимые ходатайства, в том числе и прошение о помиловании. Прошение о помиловании было Верховным… Президиумом Верховного совета отклонено. И в 89-м году в Новочеркасске Сливко был расстрелян. Надо сказать, что за некоторое время до расстрела с ним под видом врача, с ним дважды консультировался знаменитый Исса Костоев, о котором мы говорили в одной из передач.

А. Кузнецов ― Это следователь, который сыграл большую, неоднозначную, но в целом, конечно, положительную роль в деле Чикатило. Вот нам здесь несколько слушателей пишут. А Чикатило естественно напрашивается, тем более что регион примерно один и тот же. Да? Чикатило в Ростовской области, это вот Ставропольский край. Но тут мы действительно имеем дело со случаем вот с одной стороны безусловной патологии, никаких, мне кажется, сомнений возникать не может, причем заключение судмедэкспертов, оно называет там более полудюжины разных патологий. Здесь и педофилия, и некрофилия, и вампиризм, потому что по меньшей мере в одном случае на пленке зафиксировано: он собирает кровь убитого мальчика и пьет ее. Вот. То есть это человек, конечно, не человек. Да? И вынося расстрельный приговор, в данном случае общество не выносит наказание. В его случае это не наказание. Общество защищается просто-напросто. Да? Тут как в ранние годы советской власти высшая мера называлась не высшей мерой наказания…

С. Бунтман ― Социальная защита.

А. Кузнецов ― … а высшей мерой социальной защиты. Это, конечно, гораздо более точное название. И вот как быть? Надо сказать, что возвращаясь к его званию «Заслуженный учитель РСФСР», оно было получено вопреки всем порядкам. Но поскольку о клубе писали, говорили, и это естественно очень выгодно оттеняло работу всяких там органов руководящих города и края, то у Сливко было много достаточно благожелателей и покровителей и в райкоме партии, и в горкоме, и в обкоме. И в частности вот 3-й секретарь горкома партии Костина очень его протежировала, помогала и с автобусами, и со снаряжением, и с помещением, и со всем, со всем. Совершенно искренне помогала. И она, когда городу дали очередное звание вот это вот, ну, как система же понятна…

С. Бунтман ― Ну, да.

А. Кузнецов ― Дают звание, а дальше распределите, там вам виднее, кто у вас заслуживает. То она дала ему. Хотя Вы знаете, я не знаю другого случая в советское время, когда звание «Заслуженного учителя», очень ценимое в нашей профессиональной среде, когда его давали бы педагогу дополнительного образования. Наверное, такие случаи были, но они очень редки. А тут он не имел даже, я говорил, образования педагогического. И я… я прочитал в одном месте, что городские учителя очень обиделись тогда на Костину. Когда все это вскроется и станет понятно, что никакой ошибки нет, и что станут понятны более или менее масштабы, она покончит с собой. Вот. Вот еще одна жертва этого человека. Хотя ее вина… Честно говоря, я этой вины не вижу, потому что…

С. Бунтман ― Ну, это самоощущение, что она…

С. Бунтман ― … поощрила маньяка…

А. Кузнецов ― Нет, почему мне понятно. Я имею в виду, что нам ее обвинять, мне кажется, не за что, потому что…

С. Бунтман ― Нет, нам не за что.

А. Кузнецов ― … заподозрить в человеке такую, ну, неизбежно хочется сказать слово, какую-то сатанинскую сторону – да? – чрезвычайно трудно. Лицом своим это был абсолютно безупречный работник.

А. Кузнецов ― И надо было обладать сверхчутьем каким-то, сверхспособностями, чтобы почувствовать в этом что-то не то. Тем более что в учительской среде людей амбициозных не так мало. И это, видимо, неизбежное, так сказать, требование к человеку, который делает больше, чем просто выполняет свои обязанности. В нем должны быть какие-то амбиции. Разумеется, это касается не только учительской профессии. Вот. Вот такое вот страшное дело. Вы можете… О нем много можно прочитать. Вы можете… Выложены в интернете отрывки из дневника Сливко. Он вел его на протяжении всей своей взрослой жизни. Он достаточно откровенный дневник. Я сегодня все это обходил, ну, по понятным…

С. Бунтман ― Ну, естественно.

С. Бунтман ― Ну, и того… И хватит. И то этого хватило.

А. Кузнецов ― Я думаю, что этого хватит. Да.

А. Кузнецов ― Кто заинтересован, возможности найти информацию по данному делу это трудно.

С. Бунтман ― Ну, что же?

А. Кузнецов ― «Не эта ли история была, — спрашивает Яна, — в одной из серий телесериала «Метод»?» Да, конечно. И там не скрывается. Там собственно очень, очень близкая история.

С. Бунтман ― Ну, а теперь мы возвращаемся к нашему региональному принципу. И предлагаю вам судебные процессы центральной Европы. И здесь Дмитрий Мезенцев, Ваша полонофильская душа, сегодня на протяжении всего… всего утреннего эфира сегодня она ликует. И правильно.

А. Кузнецов ― Ну, Дмитрий уже нас поблагодарил в группе в «Фейсбуке» за выбор вот этих венгерских и польских процессов. Так что…

А. Кузнецов ― Действительно.

С. Бунтман ― Судебный процесс по поводу территориальных споров между Королевством Польским и Тевтонским орденом. Это 1339 год.

А. Кузнецов ― Да, Вы знаете, это один из самых ранних задокументированных и дошедших до нас…

А. Кузнецов ― … международно-правовых разрешений территориальных споров. Папский престол в качестве арбитра был естественно выбран по этому поводу. Если вы выберете…

С. Бунтман ― Но Вы понимаете, – да? – какой там узел. Какой там узел!

А. Кузнецов ― Ой! Что Вы! Да.

С. Бунтман ― Это все начинается.

А. Кузнецов ― Да, тем более Королевство Польское еще такое достаточно мощное…

А. Кузнецов ― … образование в то время.

С. Бунтман ― То, что приведет через 70 лет к Грюнвальду.

А. Кузнецов ― Да. Конечно.

С. Бунтман ― Суд над пособниками графини Батори, обвинявшийся в убийствах женщин. Это Венгерское Королевство, 1611-й.

А. Кузнецов ― Это очень известное дело. Мы один или два раза его уже предлагали. Это тоже серийные убийства.

А. Кузнецов ― Саму графиню не судили, там внесудебное было решение. А вот 3-х или 4-х ее пособников судили.

С. Бунтман ― Да. Это серийная и сериальная, потому что сериал есть по этому поводу. Да. Суд над группой женщин из деревни Надьрев по обвинению в массовых убийствах. Это Венгрия, хортистская Венгрия, 1930 год…

А. Кузнецов ― Ой, Вы знаете, это совершенно поразительное дело. Женщины в своей деревне травили мужчин. И Вы знаете, почти всех вытравили. Это случай массового такого вот криминального психоза.

А. Кузнецов ― Не уникальный, но довольно редкий. Это дело потрясающее.

С. Бунтман ― Суд над Миладой Горáковой…

А. Кузнецов ― Гόракова. Она Гόракова.

С. Бунтман ― Гόраковой.

А. Кузнецов ― Милада Гόракова.

С. Бунтман ― Миладой Гόраковой. Я поставил ударение. В «буржуазном национализме» и «подготовке диверсионного заговора». Это Чехословакия, 50-й год.

А. Кузнецов ― Совершенно верно. Это…

С. Бунтман ― Мрак.

А. Кузнецов ― … эхо наших послевоенных процессов, дошедших до Чехословакии, плюс внутренние разборки в тогдашнем партийном руководстве. Такие процессы и в Польше были, и в Венгрии были.

С. Бунтман ― Такие. Да, да.

А. Кузнецов ― И еще какие! Да.

А. Кузнецов ― Ну, вот мы выбрали одно из самых известных дел.

С. Бунтман ― Суд над Здиславом и Яном Мархвицкими по обвинению в серийных убийствах. Это Польша времен Эдварда Герека, 1975 год.

А. Кузнецов ― Это чистый криминал.

С. Бунтман ― Да, это чистый криминал. Так что, пожалуйста, голосуйте! Мы ждем вашего решения.

echo.msk.ru

Это интересно:

  • Единовременное пособие при усыновлении детей Социальные выплаты для усыновителей в России Усыновление (удочерение) является приоритетной формой устройства ребенка на воспитание в семью, при которой юридически устанавливаются родственные связи между ребенком и человеком или супружеской парой, не являющимися его […]
  • Закон о химическом оружии Федеральный закон от 2 мая 1997 г. N 76-ФЗ "Об уничтожении химического оружия" (с изменениями и дополнениями) Федеральный закон от 2 мая 1997 г. N 76-ФЗ"Об уничтожении химического оружия" С изменениями и дополнениями от: 29 ноября 2001 г., 10 января 2003 г., 22 августа […]
  • Закон об ипотечном займе Федеральный закон от 16 июля 1998 г. N 102-ФЗ "Об ипотеке (залоге недвижимости)" (с изменениями и дополнениями) Федеральный закон от 16 июля 1998 г. N 102-ФЗ"Об ипотеке (залоге недвижимости)" С изменениями и дополнениями от: 9 ноября 2001 г., 11 февраля, 24 декабря 2002 […]
  • Закон о ветеранах труда в воронежской области Меры социальной поддержки и льготы в Воронеже и Воронежской области в 2018 году Социальная поддержка в регионах Меры социальной поддержки и льготы в Воронеже и Воронежской области в 2018 году Меры социальной поддержки и льготы для граждан Воронежа и Воронежской области […]
  • Законы энергетических отношений Энергетический кодекс Российской Федерации – основополагающий юридический документ, регулирующий отношения в ТЭК П. Г. Лахно, кандидат юридических наук, доцент кафедры предпринимательского права Энергетика является областью стратегических интересов страны и оказывает […]
  • Адвокаты усть-каменогорска Адвокаты Усть-Каменогорск - Восточно-Казахстанская область 72 компаний найдено. Нажмите на название фирмы справа для демонстрации ее телефона факса местоположения на карте и других справочных данных. Новости по теме: Адвокаты, юристы, адвокаты, автоадвокат, адвокатские […]
  • Узнать налоги по номеру инн Моментально узнать задолженность по любым налогам и ее оплатить он-лайн: новый уникальный сервис. Здесь вы можете оперативно и в режиме реального времени узнать свою задолженность по всем налогам. Вам достаточно указать лишь ИНН (идентификационный номер налогоплательщика) […]
  • Использование материнского капитала при покупке квартиры у родственника Когда доступна покупка жилья у родственников на материнский капитал В 2007 году вступила в законную силу программа под названием «Материнский капитал», которая направлена на исправление демографической обстановки в Российской Федерации и формирование поддержки для […]