Проблема с поставщиком в суде

| | 0 Comment

Китайский суд: как защищать свои права в Поднебесной

Любое судебное разбирательство в Китае — достаточно неприятный процесс с неопределенным исходом. Несмотря на то что я сам часто консультирую людей по решению юридических вопросов в Китае и большинство моих китайских знакомых по университету работают в правовой сфере, я никогда не рискую сам ввязываться в судебные дела в Поднебесной.

Вроде бы закон на вашей стороне и все более-менее ясно, но противник заведомо обладает большим опытом и ресурсами. И когда вы приезжаете в Китай на переговоры, виновная сторона вдруг… подает на вас в суд (так часто бывает, кстати). Прояснение ситуации может затянуться.

А по закону Китая, если на иностранца заведено гражданское дело, власти могут заморозить вашу визу, вы не сможете выехать из страны.

Один мой клиент, директор крупной московской фирмы, ждал разрешения на выезд около полугода. Он даже подумывал поступить на языковые курсы, чтобы не терять времени даром. Вас уведомляют, что есть запрет на выезд, но никто не говорит, когда его снимут. Открою секрет: так как ваш паспорт никто не забирает, если иск оппонентов отклонили, срок заморозки вашей визы не может превышать три месяца, и вы можете свободно уехать. Поэтому для разрешения спорных ситуаций и трудных переговоров лучше всего отправлять к китайским партнерам китайского юриста.

Если все сведения верны, но в контракте мало зацепок, следует обратиться к письменному источнику информации, то есть к вашей переписке. Если в суде вы можете предъявить историю переписки с доказательствами своей позиции, шанс выиграть дело умножается в несколько раз. Но почему-то многие имеют привычку удалять переписку каждый месяц, что в отношениях с китайскими партнерами очень и очень некстати.

Контейнер раздора

Профессиональные мошенники, за которыми нужно устраивать погони по всему Китаю, — случай понятный. Однако чаще всего российские бизнесмены рискуют получить от недобросовестного партнера не тот товар или товар не того качества, о котором договаривались.

Российские предприниматели, как правило, не очень подкованы в вопросах законодательства Китая, как, впрочем, и их китайские партнеры. Поэтому перед началом деятельности настоятельно рекомендую изучить закон КНР о договорах, а также получить консультацию у юриста. Дело в том, что большинство подзаконных актов не найти в интернете, а их применение на практике знают далеко не все. К тому же надо понимать, что Китай – это не однородная, а довольно сложная, постоянно меняющаяся среда. Работая в России, мы понимаем разницу между подходами к решению вопросов в Москве и на Дальнем Востоке. Точно так же принципы работы будут различаться в отдельных городах и провинциях Китая.

Бизнес, как правило, проходит три стадии знакомства с законом. На первом этапе его не принимают всерьез и тратят минимум времени на подстраховку. На втором этапе люди понимают, что несут какие-то риски, и начинают задумываться. На третьем, когда что-то пошло не так, все начинают судорожно искать информацию в интернете. Если вы не хотите попадать в зону риска, лучше учиться на ошибках, как чужих, так и собственных.

Все риски в торговых операциях можно разделить на несколько видов: риск получить изначально неверную/неправдивую информацию, риск не получить товар, а также риск получить товар, но с браком. Все эти ситуации встречаются как по отдельности, так и в комбинациях.

Я понимаю, что большая часть сказанного — азбучные истины для крупных компаний, однако этот текст адресован в первую очередь небольшим торговым компаниям, индивидуальным предпринимателям, а также начинающим бизнесменам, которые и составляют сейчас основной пласт торговли с КНР.

Ищем виноватых

Прежде чем приглашать китайскую компанию в суд, стоит четко понимать, кто будет нести ответственность. На такой достаточно простой вопрос не могут ответить 90% компаний (либо отвечают неверно). Приведу простой пример. Компания А нашла на сайте Alibaba.com компанию Б, а в процессе подписания контракта получила с почтового ящика сотрудника компании Б контракт с реквизитами компании C, по которым провела платеж. Позже выяснилось, что в компании Б ничего не знают о данном контракте и деньги возвращать не собираются. А компания С либо тянет время с ответом на запрос, либо скрывается.

Встает вопрос, на кого подавать заявление? И куда — в полицию, в суд, в арбитраж? Причем чаще всего поставщики сваливают все на какого-нибудь менеджера, который уже не работает. Что делать? Во-первых, нужно собрать доказательства, что письмо было отправлено с почты компании Б, затем проверить, кто мошенники, и установить, не скрылись ли они. Если будут найдены соответствующие доказательства, можно привлечь к ответственности компанию Б или С. Если выяснится, что виноват все-таки нечестный работник, можно будет по крайней мере обратиться в полицию.

В этом случае критичны два фактора. Первый — время: иски по делам более чем двухлетней давности не будут рассматриваться. Второй — сумма сделки: на иски до $10 000 не будут обращать внимание ни полиция, ни юристы.

Если вы знаете совершенно точно, кто виновен, предстоит это еще и доказать. Чаще всего сделка вроде бы была, а по документам вроде бы и нет. Например, ваш партнер в Китае предоставил неверные данные о своей компании. Если вы не имеете привычки предохраняться и просить сканы паспортов ваших партнеров и лицензий их фирм, данная ситуация может выйти вам боком. Ведь если вы подписали контракт, а не просто хлопнули по рукам, через реестр всегда можно найти компанию-продавца, а через нее уже и ее директора.

Такие истории у наших клиентов были в разных портах и с разными товарами: гранит, деревянные полы, электроника… Типичная история: предприниматель получает фотографии товара по почте, а затем с легкостью оплачивает поставку. Далее стандартная схема: плиты/платы разбиты, деревянные полы расслаиваются. Непонятно, кто виноват. Завод отказывается признавать факт брака и перекладывает ответственность на тех, кто занимался логистикой. После долгих хождений по инстанциям (ТПП, посольство, торговые представительства) клиент решает подать дело в китайский арбитраж или суд. Но внимание! Если в контракте не прописаны четкие стандарты, в суде очень сложно доказать, что товар не соответствует тому уровню качества, который вы оговаривали.

В таких ситуациях большая удача, если клиент оплатил только 30% депозита за партию, либо договорился о возврате средств товаром, потому что доказать правоту в суде практически невозможно, а возвращать товар обратно из России в Китай нет никакого экономического смысла. Лучше проверить весь товар заранее, и не раз.

Защита интеллектуальной собственности

За последние 20 лет Китай приобрел репутацию страны, где закон об интеллектуальной собственности никто не соблюдает. К слову сказать, это неправда. На самом деле механизм защиты интеллектуального права в чем-то работает как часы, однако он похож на обоюдоострый меч, чем зачастую пользуются разного рода мошенники.

Пример из практики. К нам обратился клиент, товар которого под его собственной торговой маркой был изъят китайскими таможенниками при прохождении границы. Торговая марка нашего клиента была запатентована в России еще в 2008 году, в Гонконге — в 2011-м. Однако соглашение не распространялось на материковый Китай, где размещается производство.

Чем и воспользовался один предприимчивый китаец, сделав временную регистрацию этой торговой марки.

Таким образом, товар был изъят таможенниками на вполне законных основаниях, а китаец за передачу прав на марку запросил около $100 000.

Так что лучше всего изначально понимать, где будет применяться закон об интеллектуальной собственности. Ведь если бы клиент, уже потратив деньги на регистрацию марки в Гонконге, доплатил немного за расширение права на весь Китай, проблемы бы не возникло.

У этой истории, кстати, относительно счастливый конец — торговая марка не была для клиента важна настолько, чтобы выкладывать за нее крупную сумму, поэтому он просто поменял ее название. И это было мудрое решение. Судебный процесс с защитой интеллектуальной собственности имеет много нюансов.

Популярные схемы «развода»

Напоследок мне хотелось бы рассказать о некоторых схемах откровенного мошенничества в Китае. Начинается рассказ клиента обычно так: «Они представлялись солидной компанией, у них был крупный сайт на английском с фотографиями фабрики». Далее история развивается по одному из типовых сценариев.

Сценарий 1: «Мы оплатили 100% депозита, теперь они не выходят на связь».

Суть: Безопаснее всего работать по минимальной предоплате. Если выбора нет, возьмите хотя бы скан паспорта директора компании и учредительные документы.

Сценарий 2: «Мы не успели проверить товар, завод выслал нам его без оплаты. Нам сказали, что он уже в порту, коносамент нам дадут только после оплаты товара».

Суть: Товар проверяется всегда, еще в Китае. Если у вас нет возможности слетать в Китай, поручите это дело своим партнерам в Китае, затем проконтролируйте весь процесс, пока товар не будет проверен на 100%.

Сценарий 3: «Менеджер, с которым мы общались, подписал контракт и поставил печать, а теперь. »

Суть: Право подписывать контракт имеет только генеральный директор, и не всегда это директор, которого вы видите на заводе, и уж тем более не менеджер. Также все печати должны проверяться перед подписанием контракта. Чаще всего печать, которую норовит поставить контрагент, имеет нестандартный вид — четырехугольная, синяя, полностью на английском. Правильный ответ: красная круглая печать со звездочкой посередине (действует не везде).

Сценарий 4: «Они попросили перевести деньги на счет в Германии. Когда мы отказались, выбрали гонконгский счет».

Суть: Обычно гонконгские офшоры зарегистрированы с минимальными вложениями, уставной капитал гонконгской компании составляет пару тысяч долларов, а по закону они не могут отвечать за сделку выше их уставного капитала. Чаще всего такие компании зарегистрированы для отвода глаз. За то время, пока вы разбираетесь, где подать в суд, в Гонконге или на материковом Китае, мошенники успевают замести следы.

Сценарий 5: «Мы познакомились с ними на выставке и начали переписку, затем они попросили нас связываться по другому почтовому ящику, дали другие реквизиты».

Суть: Это довольно распространенный вид мошенничества. Либо почтовый ящик добросовестного поставщика взломан и переписку начинают третьи лица, либо кто-то из недобросовестных менеджеров пытается заработать. Как правило, получив депозит, человек перестает выходить на связь.

Сценарий 6: «Они представились филиалом крупного завода в Пекине. Но когда мы приехали на место, там ничего не было».

Суть: Лучше всего проверять адреса фирм через юристов, большинство компаний мошенников находятся в квартирах и в жилых районах. Тогда как заводы чаще всего расположены в индустриальных зонах и отдаленных поселках.

Ежемесячно мы помогаем решать от трех до десяти дел, связанных с юридическими вопросами. И вот что я могу сказать совершенно точно: чаще всего в подобных ситуациях виноваты сами потерпевшие и спорных ситуаций можно было избежать, если бы предприниматели изначально вели себя осторожно, не надеясь на русское авось. Успеха в сделках с Китаем обычно достигают компании, которые не жалеют времени и денег на изучение вопроса, анализируя все возможные факторы риска.

www.forbes.ru

Верховный суд обобщил практику по спорам о госзакупках по 44-ФЗ

Верховный суд опубликовал 73-страничный обзор практики рассмотрения дел, связанных с законодательством о контрактной системе в сфере закупок для государственных и муниципальных нужд. «Право.ru» обращает внимание на ключевые моменты обзора.

Если заказчик указывает в документации аукциона особые характеристики товара, которые отвечают его потребностям и необходимы с учетом специфики использования предмета закупки, это нельзя трактовать как ограничение круга ее потенциальных участников.

В качестве примера ВС приводит следующее дело: медучреждение, выступающее заказчиком, оспаривало в арбитраже решение и предписание ФАС, которая признала его нарушившим ч. 2 ст. 33 закона о контрактной системе (правила описания объекта закупки). В документации тендера на закупку медикаментов было указано, что лекарство непременно должно поставляться во флаконах или эквивалентной упаковке, позволяющей обеспечить ее герметичность после вскрытия. Антимонопольщики потребовали отменить протоколы рассмотрения заявки на участие в аукционе и поправить документацию, исключив из нее требования к первичной упаковке.

Суд первой инстанции признал решение ФАС незаконным, посчитав, что требования заказчика закона о контрактной системе не нарушают. В ч. 1 и 2 ст. 33 сказано, что заказчики при описании объекта закупки должны определить требования к нему так, чтобы, «с одной стороны, повысить шансы на приобретение товара именно с теми характеристиками, которые им необходимы, соответствуют их потребностям, а с другой стороны, необоснованно не ограничить количество участников закупки», указывает ВС.

Указание на необходимость поставки лекарства в герметичной упаковке было обусловлено спецификой его назначения и способа применения: препарат в ампуле после того, как ее вскроют, нельзя будет хранить, чтобы воспользоваться им еще раз, флакон же решит это проблему. Это приведет к экономичному использованию лекарства и обеспечит соблюдение принципа эффективного использования источников финансирования. Вместе с этим будет соблюдаться и принцип конкуренции, поскольку иных ограничений, например, по количеству действующего вещества или дозировке в документации не было.

Возможное сужение круга участников закупки с одновременным повышением эффективности использования финансирования (обеспечением его экономии), исходя из положений п. 1 ст. 1 закона о контрактной системе, не может само по себе рассматриваться в качестве нарушения требований закона о защите конкуренции.

Да и то, что круг участников закупки сузился, антимонопольщики не доказали: в госреестре зарегистрированы два производителя, которые выпускают нужное лекарство во флаконах, и все семь участников закупки были готовы поставить препарат от обоих.

А вот включение в документацию требований, которые указывают на конкретного производителя товара, в отсутствие специфики его использования, нарушает ст. 33 закона о контрактной системе.

Другой заказчик, который тоже закупал медикаменты, указал в документах такие требования к форме таблетки, способу ее деления и фасовке, которым соответствовал только препарат одного конкретного производителя. Один из участников тендера подал жалобу в ФАС, но ведомство признало ее необоснованной, и тот отправился в суд. Первая инстанция и апелляция согласились с антимонопольщиками, а арбитражный суд округа – нет.

Он указал, что заказчик включил в аукционную документацию такие требования (лекарственная форма, дозировка, форма выпуска), которые «не относятся к фармакологическим свойствам лекарственного препарата, никак не связаны с терапевтической эффективностью и не обусловлены спецификой назначения и применения закупаемого препарата», зато прямо указывают на его единственного производителя.

При этом доказательств того, что любой из участников закупки мог обеспечить поставку именно этого препарата, не было. Поэтому суд вполне обоснованно сделал вывод о том, что заказчик нарушил правила размещения документации, что «привело к созданию необоснованных препятствий для участников спорной закупки, повлекших сокращение их количества, что является признаком ограничения конкуренции».

Если закон запрещает проводить госзакупку товаров, происходящих из иностранных государств, то участники аукциона должны приложить к заявке документы, подтверждающие страну происхождения товара, который они предлагают.

Заказчик отклонил заявку участника тендера, потому что в документах к ней не было подтверждения, что товар производится в России, хотя в аукционной документации такое требование имелось. Несмотря на это, ФАС решила, что заказчик нарушил ч. 7 ст. 69 закона о контрактной системе, то есть приняла решение об отклонении заявки по основаниям, не предусмотренным ч. 6 все той же ст. 69, и предписала устранить нарушения. Заказчик вместо этого пошел в суд, требуя признать решение и предписание антимонопольщиков недействительными.

Первая инстанция и апелляция требования удовлетворили, указав, что затребованная заказчиком декларация «не является допустимым доказательством, позволяющим идентифицировать товар как происходящий с территории определенного географического объекта», а иные документы, позволяющие определить страну происхождения предложенных к поставке товаров в заявке не значились. Арбитражный суд округа акты нижестоящих инстанций отменил, указав, что в силу п. 3 ч. 5 ст. 66 закона о контрактной системе заказчик не вправе в момент подачи заявок требовать документов о стране-производителе, которые по закону передаются уже вместе с товаром, да и нормами п. 2 ст. 456 ГК (обязанности продавца по передаче товара) такая обязанность не предусмотрена.

В результате дело попало в ВС, где экономколлегия отменила постановление кассации, оставив в силе решение суда первой инстанции и постановление апелляции. Судьи напомнили о постановлении правительства № 1224 «Об установлении запрета и ограничений на допуск товаров, происходящих из иностранных государств, работ (услуг), выполняемых (оказываемых) иностранными лицами, для целей осуществления закупок товаров, работ (услуг) для нужд обороны страны и безопасности государства» от 24 декабря 2013 года и постановлении № 9 «Об установлении запрета на допуск товаров, происходящих из иностранных государств, работ (услуг), выполняемых (оказываемых) иностранными лицами, для целей осуществления закупок товаров, работ (услуг) для нужд обороны страны и безопасности государства» от 14 января 2017 года. Оба они не допускают закупку иностранных товаров и услуг для нужд обороны и безопасности, за исключением случаев, когда в России они не производятся в принципе или не соответствуют требованиям заказчика. ВС указал, что заказчику товар был необходим именно для таких нужд, а значит, он имел право требовать документы, удостоверяющие страну происхождения. Но запрашивать ему стоило не декларацию, а, например, сертификат о происхождении товара, выдаваемый по правилам определения страны происхождения товаров в СНГ от 20 ноября 2009 года.

Стороны не могут допсоглашением изменять сроки выполнения работ по государственному (муниципальному) контракту, если иное не прописано в законе и заключенном в соответствии с ним контракте.

Муниципалитет и застройщик заключили договор на строительство многоквартирного жилого дома, который должны были сдать до 1 ноября 2013 года. Позже выяснилось, что достроить его вовремя строительная компания не может, и стороны подписали дополнительное соглашение, которым откладывался ввод многоэтажки в эксплуатацию до 31 августа 2014 года. Прокурор посчитал, что оно противоречит закону о контрактной системе, и обратился в суд, требуя признать соглашение недействительным.

Первая инстанция и апелляция отказали в иске, посчитав, что если сдать объект вовремя невозможно по объективным обстоятельствам, стороны могут изменить сроки допсоглашением. АС округа акты предыдущих инстанций отменил, сославшись на п. 2 ст. 34 закона о контрактной системе, где говорится что при заключении и исполнении контракта его условия должны оставаться неизменными за редкими исключениями (перечислены в п. 1 ст. 95 все того же закона). А временной невозможности исполнения обязательств, на которую ссылался застройщик, в этом перечне нет.

Суд счел, что проведение аукциона на одних условиях, а после фактическое их изменение (продление срока) для победителя «ограничило конкуренцию между участниками размещения заказа, что могло повлиять на цену контрактов».

Стороны государственного (муниципального) контракта не вправе заключать допсоглашение, предусматривающее увеличение цены контракта более чем на 10%. Такое условие допсоглашения является ничтожным, если иное не следует из закона.

Администрация муниципалитета по итогам конкурса заключила контракт с организацией на поставку оборудования. В ходе его исполнения выяснилось, что нужно закупить дополнительные единицы товара. По предложению заказчика стороны заключили допсоглашение, предусматривающее в том числе условие об увеличении цены контракта на сумму более 20%. Однако после поставки товара в новом объеме заказчик отказался оплачивать стоимость дополнительного оборудования, поэтому поставщик обратился с иском в суд. Первая инстанция и апелляция полностью удовлетворили исковые требования. Суды указали, что документация о закупке предусматривала возможность изменения условий контракта, при этом поставщик доказал факт заключения допсоглашения с заказчиком и то, что последний принял товар.

АС округа отменил акты нижестоящих инстанций и удовлетворил требования поставщика частично: в размере, соответствующем 10% от цены контракта. Согласно п. 1 ст. 95 закона о контрактной системе изменение существенных условий государственного (муниципального) контракта возможно лишь при одновременном соблюдении двух условий: 1) такая возможность предусмотрена в документации о закупке и контракте, 2) если по предложению заказчика увеличивается количество товара с последующим пропорциональным увеличением цены, но не более чем на 10% от цены контракта. Таким образом, закон предусматривает ограничения для изменения цены контракта. Эти ограничения касаются как поставщика, так и заказчика, и объясняются тем, что заключению контракта предшествует выбор поставщика на торгах, при проведении которых участники предлагают условия поставки заранее, и победитель определяется исходя из предложенных им условий. В документации о закупке и контракте, заключенном сторонами, предусмотрена возможность его изменения по соглашению сторон. Вместе с тем условие допсоглашения, согласно которому цена контракта увеличивается более чем 10%, является ничтожным, поскольку противоречит закону и при этом посягает на публичные интересы и права третьих лиц – других участников закупки.

Поставка товаров, выполнение работ или оказание услуг для государственных или муниципальных нужд в отсутствие контракта не дает исполнителю право требовать их оплаты.

Компания на основании доверенностей, выданных администрацией муниципального образования, представляла ее интересы в суде. При этом договор стороны не заключали. Сославшись на то, что администрация не оплатила услуги, фирма обратилась в суд с иском о взыскании с нее неосновательного обогащения. Первая инстанция удовлетворила исковые требования. Она исходила из того, что администрация получила услуги от компании, а следовательно, должна их оплатить. Апелляция отменила это решение и отказала в удовлетворении иска, с ней в дальнейшем согласилась кассация.

Дело дошло до ВС. Оказывая услуги без муниципального контракта, заключение которого является обязательным в соответствии с нормами закона о контрактной системе, фирма не могла не знать, что работы выполняются ей в отсутствие обязательств, указал ВС. Следовательно, в силу п. 4 ст. 1109 ГК она не вправе взыскивать с администрации плату за фактически оказанные услуги. Другой подход допускал бы поставку товаров, выполнение работ и оказание услуг для государственных или муниципальных нужд в обход норм закона о контрактной системе. В итоге ВС оставил постановление суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа без изменения.

При этом нельзя отказывать в удовлетворении иска об оплате услуг, оказанных в отсутствие госконтракта или с превышением его максимальной цены, в случаях, когда из закона следует, что их оказание является обязательным для исполнителя вне зависимости от его волеизъявления.

Государственное медицинское учреждение заключило с частной медорганизацией договор по оказанию специализированной медпомощи пациентам. Когда срок договора истек, стороны по итогам открытого аукциона заключили новый госконтракт на оказание медуслуг. Однако исполнитель указал, что оказывал помощь пациентам, направляемым заказчиком, также в период между истечением первого договора и заключением второго. Задолженность компания решила взыскивать через суд. Первая инстанция и апелляция отказались удовлетворить ее иск, указав, что услуги оказывались в спорный период в отсутствие госконтракта.

Однако кассация отменила вынесенные ими акты. Гемодиализ (метод заместительной почечной терапии) оказывается пациентам с хронической болезнью почек, то есть является жизненно важной процедурой, которую нельзя прерывать. Поэтому медорганизация была не вправе отказать в оказании жизненно необходимой медпомощи из-за превышения объема финансирования для оплаты оказанных медуслуг. Кроме того, лечебная организация в силу закона «Об обязательном медицинском страховании в РФ» не вправе отказать в медпомощи обратившимся застрахованным гражданам.

Довод заказчика о том, что исполнитель должен был перенаправить пациентов в лечебное учреждение заказчика для продолжения лечения, кассация отклонила как не основанный на положениях законодательства РФ. При этом бездействие заказчика, а именно непроведение им конкурса и незаключение госконтракта в необходимый для бесперебойного оказания медпомощи срок, в таких случаях не может служить основанием для прекращения или приостановления выполнения государственно и социально значимых функций, заключила кассация.

Собственник помещения в здании обязан оплачивать расходы по содержанию и ремонту общего имущества в силу закона. Эта обязанность не обусловлена наличием договорных отношений и заключением государственного (муниципального) контракта.

Управляющая компания обратилась в суд с иском к муниципалитету, которому принадлежит помещение в многоквартирном доме. УК потребовала взыскать с собственника задолженность за услуги по содержанию и ремонту общего имущества. Первая инстанция и апелляция отказали в удовлетворении иска, указав, что договорные отношения с муниципалитетом возможны только на основании заключенного муниципального контракта. Однако стороны его не заключали.

Кассация отменила акты нижестоящих инстанций. Арбитражный суд округа пришел к выводу, что обязательство собственника нежилых помещений по оплате расходов на содержание и ремонту общего имущества возникает в силу закона и не обусловлено наличием договорных взаимоотношений с УК. Последняя также в силу закона обязана оказывать услуги по содержанию общедомового имущества в многоквартирном доме, и она не могла отказаться от этих обязательств даже при отсутствии контракта с муниципалитетом. А тот факт, что он не заключил соответствующий контракт, не освобождает его от внесения платы за содержание общедомового имущества.

pravo.ru

Верховный суд определил поставщиков тендера

По итогам тендера выяснилось, что контракт на модернизацию вычислительной инфраструктуры центров обработки данных Верховный суд планирует заключить с ООО «СиТек» на сумму 14,7 млн руб. или с ООО «Софт Энд Сервисес» на сумму 14,8 млн руб. Поставкой табло отображения информации системы дистанционного судопроизводства для залов ВС займется ООО «Орбита-сервис»: заявка на участие в тендере пришла только от этого общества. При этом начальная (максимальная) цена контракта составляет 7,5 млн руб.

Реформа третейских судов началась в 2016 году с подачи Владимира Путина, который еще в 2013 году поручил создать закон о совершенствовании негосударственных арбитражей. Одна из главный целей – избавиться от «карманных» судов и повысить престиж добросовестных. Сейчас вместо нескольких тысяч учреждений осталось всего четыре. Параллельно стала расширяться компетенция оставшихся судов. Госдума приняла закон, определяющий характер дел, которые разрешалось передать на рассмотрение третейских судов. В их число попали корпоративные споры, но не все.

Также депутаты разрешили передавать в третейские суды разбирательства по вопросам оборота госимущества, кроме тех, которые связаны с госзакупками. Но законодатель не уточнил, могут ли арбитражные учреждения рассматривать споры, которые касаются контрактов, заключенных по ФЗ-223 («О закупках госкомпаний»).

Строительство метро — это публичный интерес?

Дела о закупках вызывают больше всего вопросов, потому что суды здесь не всегда предсказуемы и логичны, признает Анна Грищенкова, партнер АБ КИАП, член президиума Российского арбитражного центра при Российском институте современного арбитража. Противоречивость судебной практики привела к тому, что в одном из подобных дел Верховный суд направил в Конституционный суд запрос о соответствии Конституции положениям АПК (ч. 6 ст. 4), ФЗ-223 и положениям закона «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в РФ». Формально эти правовые акты не запрещают рассматривать в третейских судах дела об исполнении контрактов госкомпаний и других фирм, заключенных по ФЗ-223. Тем не менее судебная практика по этому вопросу противоречива, подчеркнул в своем запросе ВС. Однако КС отказался брать на себя решение и предложил ВС истолковать закон самостоятельно. Это экономколлегия и сделала.

История спора началась в 2013 году, когда частное АО «Мостеплосетьстрой» обязалось переложить инженерные сети в метро по заказу государственного АО «Мосинжпроект». В контракте стороны согласовали, что их споры будет рассматривать Третейский суд строительных организаций Москвы. Именно туда в 2016 году обратился «Мостеплосетьстрой», чтобы взыскать с контрагента долг в 5,2 млн руб. за выполненные работы.

Арбитраж удовлетворил требования заявителя, однако «Мосинжпроект» решение третейского суда не исполнил. Тогда «Мостеплосетьстрой» обратился в АСГМ, чтобы получить исполнительный лист (дело № А40-165680/2016). Первая инстанция, а затем и окружной суд удовлетворили это требование компании. Суды исходили из того, что оснований для отказа выдачи исполлиста нет, ведь договор не заключался в публичных интересах. А значит, спор может быть предметом разбирательства в третейском суде.

«Мосинжпроект» не согласился с таким выводом и оспорил акты нижестоящих судов в Верховный суд. В своей жалобе ответчик указал, что договор подряда заключался по ФЗ-223 в рамках реализации московской госпрограммы по строительству метро – это говорит о публичном интересе. Кроме того, в кассационной жалобе «Мосинжпроект» указал, что полностью принадлежит городу Москве. Значит, третейский суд не мог рассматривать этот спор, уверяла госкомпания.

Верховный суд и аргументы сторон

Слушания по делу возобновились 4 июля 2018 года, когда был получен ответ из КС. Дмитрий Харламов из «Мосинжпроекта» попытался убедить экономколлегию в том, что спор был неарбитрабелен третейскому суду. «Судебная практика считает, что публичный интерес есть там, где договор заключен по 223-ФЗ, речь идет о социальных нуждах, а средства расходуются из бюджета», – заявил Харламов. Юрист сослался на московскую программу, согласно которой подряд оплачивал город.

Ему оппонировал адвокат Николай Александров. Он обвинил заказчика в недобросовестности: с 2013 года, когда был подписан договор, «Мосинжпроект» не пытался оспорить третейскую оговорку. Более того, ее изначально включили согласно распоряжению тогдашнего первого заместителя мэра Владимира Ресина, отметил Александров. Он настаивал, что договор заключался не по 223-ФЗ. Нет доказательств и тому, что работы в метро оплачивал город. Они финансировались из других источников, заверил Александров. Он также подчеркнул, что «Мосижпроект» получил статус хозяйственного общества с долей города более 50% лишь в октябре 2016 года.

Судья Татьяна Завьялова поинтересовалась, каково состояние долга.

– Полностью оплачен, у нас претензий нет, – отрапортовал Александров.

По его словам, когда «Мосинжпроекту» надо получить долг с контрагента – он молча получает исполлист, а когда проигрывает – возражает против того, чтобы исполлист получил оппонент.

В стадии дополнений Харламов возразил, что торги проводились, «документы в открытом доступе». Ресин выпускал не указание, а рекомендацию, уточнил юрист. По его словам, третейскую оговорку в договоры включали до 2011 года, когда Высший арбитражный суд признал подобные споры неарбитрабельными. Выслушав аргументы сторон, судьи экономколлегии огласили решение: оставить жалобу «Мосинжпроекта» без удовлетворения.

Почему третейские суды могут рассматривать споры о корпоративных закупках

В опубликованном определении экономколлегия объяснила мотивы своего решения. Закупки госкомпаний регулируются в целом как гражданско-правовые, то есть стороны в них юридически равны. А значит, согласно общему правилу, контрагенты могут договориться о чем угодно, в том числе утвердить арбитражную оговорку. Ограничить их может закон, но в нем нет прямого запрета, отметила «тройка» под председательством Татьяны Завьяловой. Еще один повод отказать в применении арбитражной оговорки – нарушение публичного порядка [«основ общественного строя»], но ВС его тут не обнаружил.

Решение ВС важно, потому что в российской экономике закупочная деятельность многих крупнейших российских компаний регулируется именно 223-м законом, отмечает ассоциированный партнер юрфирмы «ЮСТ» Александр Рудяков. Единственный публичный интерес в этом случае – предотвратить коррупцию и другие злоупотребления, уверена советник КА «Муранов, Черняков и партнеры» и докладчик МКАС при ТПП РФ Ольга Бенедская. Но это не значит, что споры по 223-ФЗ надо приравнять к делам публично-правового характера, резюмирует Бенедская.В определении явно выражена идея, что понятие арбитрабельности или неарбитрабельности отдельных категорий дел – это прерогатива законодателя, комментирует юрист судебно-арбитражной практики АБ «ЕПАМ» Всеволод Тараскин. Но, по его мнению, ВС не до конца поставил точку в этом вопросе. Например, в определении элементами публичного порядка названы «затраты бюджетных средств». «Значит ли это, что их использование автоматически сделает спор по 223-ФЗ неарбитрабельным?» – задается вопросом юрист. Подобное толкование могло бы необоснованно расширить категорию «противоречие публичному порядку, говорит Тараскин.

Экономколлегия ввела более строгий стандарт доказывания в банкротстве, когда в реестр кредиторов хотят встать аффилированные с должником лица. Это произошло в деле о несостоятельности «БФГ-Кредит» № А40-163846/2016. Туда хотела включиться экс-владелица около 19% акций банка Тамара Хорошилова с долгом в 2,7 млрд руб. Столько она внесла в виде вклада, но не смогла вернуть, потому что банк стал банкротом. АСВ возражало против удовлетворения требований, поскольку считало долги фиктивными. Конкурсный управляющий заявлял, что Хорошилова успела тайно вывести деньги на следующий день после введения временной администрации.

Что решили три инстанции: включили требования Хорошиловой в реестр. Внутреннее расследование временной администрации показало добросовестность экс-акционера. Кроме того, внутренняя администрация приступила к работе за день до предполагаемого вывода денег, значит, Хорошилова уже не могла давать подобные распоряжения.

Что решил Верховный суд: отправил дело на пересмотр, потому что нижестоящие инстанции были недостаточно критически настроены к требованиям Хорошиловой. Они не приняли во внимание, что она является экс-владелицей значительного пакета акций банка и могла воспользоваться своим положением. Что заявительница этого не делала, она должна доказать сама. Кроме того, нижестоящие инстанции напрасно переоценили внутреннее расследование временной администрации: у него не больше силы, чем у других доказательств.

Внимание – на причины банкротства

В деле о банкротстве ООО «Специализированная компания «Развитие» № А62-7310/2015 экономколлегия напутствовала суды не ограничиваться формальной оценкой наличия или отсутствия оснований привлечения к ответственности контролирующих лиц, а глубже исследовать обстоятельства спора. В нем конкурсный кредитор «Развития» Александр Ткаченко хотел привлечь к субсидиарной ответственности контролирующих лиц: Светлану Белякову, Андрея Жарушкина, Татьяну Санникову и ООО «Стелла». «Развитие», которое раньше именовалось топливной компанией, продавало населению топливные карты, однако не выполняло свои обязательства. Один из клиентов подал в суд на банкротство, но денег для процедуры не нашлось. После этого должник дважды менял адрес в разных областях, а затем принял решение о добровольной ликвидации.

Что решили три инстанции: отклонили требования, потому что сочли их недоказанными. К тому же арбитражный управляющий указывал на то, что по его отчетам у компании были хорошие финансовые показатели.

Что решил Верховный суд: направил дело на новое рассмотрение. Суды не пояснили, почему фирма не расплатилась по долгам, если у нее хватало имущества. Они не разобрались, что реально привело компанию к банкротству и не стояли ли за этим контролирующие лица.

Когда можно включить требования в реестр после его закрытия

Кредитор может увеличить размер своих требований после закрытия реестра, если раньше он не мог знать точной суммы по объективным причинам. Такую позицию сформулировал Верховный суд в деле о банкротстве Нота-Банка № А40-232020/2015. В феврале 2016 года в его реестр захотела включиться «Управляющая компания «Транс-Ойл» с 74-миллионным долгом по остаткам на расчетных счетах. Через два дня после закрытия реестра, в марте 2016 года, кредитор захотел увеличить требования до 131,1 млн руб., но конкурсный управляющий – Агентство по страхованию вкладов – отклонил их. Поэтому «Транс-Ойл» обратился в суд, где еще раз уточнил заявление. В итоге он потребовал включить в реестр 517,2 млн остатков по расчетным счетам и 398,5 млн руб. по банковским гарантиям.

Что решили три инстанции: отказали в части всех сумм, кроме первоначальных (74 млн руб.). Требования являются обоснованными, но они были заявлены после закрытия реестра, значит, кредитор опоздал. Суды сочли необоснованным лишь требование на 27 млн руб. из остатков по счетам. Эту сумму ни при каких условиях нельзя включать в реестр, ведь компания в 2015 году указала перечислить ее в качестве налога на прибыль. Банк так и не успел выполнить это распоряжение: вскоре у него отозвали лицензию. Но налог считается уплаченным с момента поступления указаний клиента банка, а, значит, претендовать на 27 млн руб. должна ФНС, объяснили три инстанции.

Что решил Верховный суд: отменил решения нижестоящих инстанций. Во-первых, они не могли полностью отказать кредитору: если требования обоснованные, их можно было учесть как зареестровые. Во-вторых, если кредитор заблуждался добросовестно – то срок нельзя считать пропущенным. Суды проигнорировали доводы «Транс-Ойла». Он настаивал, что долгое время не знал, какие у него точно остатки по счету, потому что не мог получить от АСВ актуальную выписку. И это не единственное, в чем «Транс-Ойл» обвинил управляющего. Компания заявила, что еще до банкротства погасила долг по кредиту в размере 386 млн руб., но уже в суде якобы узнала, что временная администрация еще в 2015 году молча восстановила остаток на денежном счете. Все эти доводы нижестоящие суды не проверили, отметила экономколлегия. В части спора о 27 млн руб., которые предназначались для бюджета, ВС предписал привлечь в дело налоговую службу.

Когда не обойтись без экспертизы

Если управляющий оспаривает сделки, совершенные в период недостаточности активов, суды не вправе отказывать в ходатайстве о проведении экономической экспертизы, которая бы подтвердила недостаточность активов, указал Арбитражный суд Северо-Западного округа в разбирательстве о банкротстве Банка-Фининвест (№ А56-45369/2014). В этом деле конкурсный управляющий банкрота, АСВ, оспаривал выплату бывшему главному бухгалтеру банка Наталье Кулаковой 2,4 млн руб. премий, платы за отпуск и компенсации за неиспользованный отпуск. Дело прошло не один круг.

Что решили две инстанции на последнем круге: отклонили требования управляющего, поскольку в деле нет доказательств недостаточности активов. В то же время суд не стал по ходатайству истца назначать экономическую экспертизу, чтобы подтвердить или опровергнуть этот факт. Вместо этого суды сослались на решение по аналогичному делу, когда суд отказался возвращать премии другой сотрудницы банка – опять-таки, из-за того что не доказана недостаточность активов.

Что решил АС СЗО: отправил дело на новое рассмотрение. Выводы по делу другой сотрудницы не могут заменять экспертизу, потому что в нем другой состав участников спора. Более того, в нарушение АПК нижестоящие инстанции вообще не рассмотрели ходатайство об экспертизе. Помимо этого, они упустили из виду, что Кулакова – аффилированное лицо, а значит, она сама должна доказывать законность спорных сделок.

Тормоз для банкрота-заявителя

Контролирующее лицо можно заставить платить по долгам компании вне срока привлечения к субсидиарной ответственности, если такое лицо своими действиями фактически отсрочило возбуждение дела о банкротстве компании-должника. Такие указания дал Верховный суд в деле о банкротстве АО «Орбита» № А32-9992/2014. В нем ФНС хотела привлечь к субсидиарной ответственности четырех руководителей должника на общую сумму 1,2 млрд руб., из которых почти все – 1,1 млрд руб. – были долгами перед бюджетом. Налоговики обвинили директоров в том, что они искажали отчетность и заключали мнимые сделки. Среди директоров оказался Сергей Клименченко, который возглавлял компанию в 2011–2012 годах. Апелляция взыскала с него 9,4 млн руб. «пропорционально размеру причиненного вреда».

Что решил АС Северо-Кавказского округа: освободил Клименченко от ответственности, поскольку в соответствующей редакции закона о банкротстве установлен двухлетний срок для привлечения к ответственности контролирующего лица. ФНС не успела.

Что решил Верховный суд: отменил решение кассации, которая не оценила ряд фактов. ФНС инициировала банкротство из-за 787-миллионной недоимки, которую в 2012 году «Орбита» обжаловала с подачи тогдашнего директора Клименченко. Дело прошло три круга и завершилось в 2014 году отказом налогоплательщику № А32-20880/2011. В ходе процесса действие решения ФНС приостанавливалось. Получается, что в результате действий директора ведомство долгое время не могло принять решение о взыскании задолженности, а значит, и возбудить дело о банкротстве. В таких условиях Клименченко не может ссылаться на двухлетний срок привлечения к ответственности – он, по сути, злоупотребляет правом на защиту.

Иван Щербин* живет на втором этаже дома 1953 года постройки, а под его квартирой, на первом этаже, расположена принадлежащая ПАО «Ленэнерго» трансформаторная подстанция. В комнате Щербина чувствуется вибрация, отчетливо слышен разночастотный гул, из-за чего у мужчины возникают сильные головные боли, бессонница, быстрая утомляемость. Поэтому Щербин обратился в суд, где просил возложить на ПАО «Ленэнерго» обязанность вынести трансформаторную подстанцию за пределы жилого дома, установив для этого разумный срок, а также взыскать судебные издержки.

Эксперты филиала ФБУЗ «Центр гигиены и эпидемиологии в г. Санкт-Петербург» установили нарушения уровня шума и индукции магнитного поля. Специалисты Европейского центра судебных экспертов с ними согласились и пришли к выводу: вынести из жилого дома и разместить трансформаторную подстанцию в другом месте возможно, но экономически нецелесообразно, так как стоимость разработки проектной документации и сам вынос превысит стоимость квартиры истца. При этом снизить уровень индукции магнитного поля иным способом невозможно.

Тем не менее Невский районный суд г. Санкт-Петербурга отказал Щербину в иске. Суд пришел к выводу, что на момент возведения дома запрещающих норм не было, значит, сейчас они применяются к объектам только в случае капитального ремонта или реконструкции. Санкт-Петербургский городской суд удовлетворил ходатайство ответчика о назначении по делу дополнительной экспертизы ООО «БЕНЕФИТ», которая показала: уровень индукции магнитного поля можно снизить без переноса подстанции. Для этого нужно уменьшить потребляемую мощность трансформатора или использовать защитные экраны. На основе этого вывода апелляция решила, что объем прав истца может быть восстановлен иным способом, и оставила в силе решение суда первой инстанции.

Верховный суд напомнил: целью судебной защиты является восстановление нарушенных или оспариваемых прав (ч. 1 ст. 3 ГПК). Собственник может требовать устранения всяких нарушений его права, хотя эти нарушения и не были соединены с лишением владения (ст. 304 ГК). Поскольку истец доказал нарушение ответчиком его прав, суду надлежало установить конкретный способ восстановления прав истца. Отказывая Щербину в иске, суд фактически не разрешил спор. Кроме того, ВС пояснил: трансформаторная подстанция не является общей совместной собственностью жильцов, значит, их согласия на ее перенос не требуется. Поэтому ВС отменил определение судебной коллегии по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда и направил дело в апелляцию на новое рассмотрение (№ 78-КГ18-16). В настоящее время оно еще не рассмотрено.

«Это определение закрепило право граждан на охрану здоровья и благоприятную окружающую среду. Даже учитывая необходимость размещения некоторых технических объектов внутри жилой застройки, права жильцов остаются в приоритете. Обязанность по обеспечению законных прав граждан возложена на эксплуатационные и коммунальные организации, а не на жителей», – заявил руководитель коммерческой практики ЮК «BMS Law Firm» Денис Фролов. «ВС сделал два важных вывода. Во-первых, он констатировал факт нарушения санитарных норм, хотя и принятых позднее ввода жилого дома в эксплуатацию, но распространяющихся на порядок его эксплуатации и проживания. Во-вторых, ВС сориентировал апелляционный суд при пересмотре дела выбрать целесообразный способ защиты прав. То есть такой способ, который позволит восстановить нарушенное право истца, но не за счет экономически неоправданных затрат ответчика и нарушения его права на ведение предпринимательской деятельности», – отметила к. ю. н., доцент, советник компании ALTHAUS Legal Сусана Киракосян.

* – имя и фамилия изменены редакцией.

Московская кассация исправила формальный подход нижестоящих судов, которые оставили без рассмотрения иск по причине несоблюдения претензионного порядка. Казенное учреждение по ремонту домов Москвы («УКРиС») подало иск к Москоммерцбанку о взыскании 604 809 руб. по банковской гарантии 19 июня 2017 года (дело № А40-109592/2017). Истец подтвердил соблюдение претензионного порядка требованием о выплате средств по банковской гарантии от 20 марта 2017 года. Но две инстанции решили, что его недостаточно. Спор начинается тогда, когда гарант отказался перечислять средства. Банк сделал это лишь 4 апреля 2017 года. Кроме того, мартовский документ сам по себе не похож на претензию: в нем истец лишь потребовал выплаты денег. Он не устанавливал срок для добровольного выполнения условий и не предупреждал, что обратится в суд в случае неисполнения требований, отметили два суда.

Они не учли задач претензионного порядка и не оценили, могли ли стороны сами разрешить спор, отметил Арбитражный суд Московского округа. Он не нашел подтверждений, что банк намеревался урегулировать конфликт, когда получил требование или когда стал ответчиком по иску. В таких обстоятельствах оставление иска без рассмотрения носит формальный характер, затягивает спор и ущемляет одну из сторон, гласит постановление кассации. С такими объяснениями она направила дело в Арбитражный суд города Москвы для рассмотрения по существу.

Коммерческий кредит под 3650% годовых

Проценты за пользование коммерческим кредитом надо проверять на предмет добросовестности – такие указания дал АС Московского округа в деле № А40-154885/2017. В нем «МостПС» предъявил ООО «Макдоналдс» иск о взыскании процентов за то, что заказчик поздно оплатил строительные работы. Вместо 31 января 2014 года он перечислил 665 000 руб. лишь 10 ноября. В договоре было сказано, что в случае просрочки оплаты более 10 дней долг считается коммерческим кредитом, на который начисляется 10% в сутки. Эта сумма не является штрафом и взыскивается независимо от обычной неустойки за просрочку оплаты, уточнялось в договоре. За девять с лишним месяцев «МостПС» насчитал 18,6 млн руб. платы за пользование коммерческим кредитом и 272 650 руб. неустойки. Но поскольку по большей части требований истек срок исковой давности – АСГМ взыскал 5,4 млн руб. за пользование коммерческим кредитом с 21 августа по 10 ноября, а неустойку уменьшил до 136 325 руб. Апелляция оставила это решение в силе.

Но 10% в день – это 3650% годовых, возразил АС Московского округа. Нижестоящие инстанции не оценили, добросовестно ли поступил истец, который включил такое условие в договор, начислил и предъявил эти проценты ко взысканию наряду с обычной неустойкой. Для этого надо определить, какие ставки процентов за пользование коммерческим кредитом обычно применялись в спорный период. Также следовало выяснить, какие потери понес истец от неуплаты 665 000 руб., что их пришлось компенсировать по ставке 3650% годовых. Это предстоит сделать суду при новом рассмотрении дела.

Налоговое дело: оценивать доказательства вместе

В налоговых делах важно дать оценку всем доводам налогоплательщика – об этом АС Московского округа напомнил в деле № А40-127423/2017, где «ПО «Завод Стелла» обжаловало 288,3-миллионные доначисления налоговой службы. Первая инстанция встала на сторону предприятия и сочла претензии ФНС недоказанными. Иного мнения оказался 9-й арбитражный апелляционный суд. Он согласился, что операции завода с контрагентами были фиктивными. Налогоплательщик обжаловал постановление 9-го ААС в кассации, которая нашла в нем существенные противоречия.

Судя по документам, завод закупал пресс-формы, но апелляция решила, что в производстве они не были нужны. В подтверждение этого вывода она ссылалась на показания работника контрагента. Однако налоговая проверяла деятельность за 2012–2014 годы, а контрагент сотрудничал с заводом в 2015–2016-м. Одновременно 9-й ААС оставил без внимания технологическую документацию, которая указывала на необходимость пресс-форм. Без оценки остался и тот факт, что в 2008–2011 годах налоговая не предъявляла никаких претензий по учету таких деталей.

Кассация обратила внимание на оценку компании ТЗО «Компком», которую налоговики считали связанной с заводом технической фирмой. Они узнали, что в двух организациях работали одни и те же работники, которые выходили в интернет с одного IP-адреса. Истец представил ряд доказательств и доводов в свою защиту, но апелляция оставила их без оценки. В частности, завод указывал, что одни и те же люди не работали одновременно на двух предприятиях, «Компком» рассчитывался не с двумя, а с 125-ю контрагентами, имел офисы, склады и арендовал автомашины. Кроме того, выход в интернет с одного IP-адреса еще не означает использование одного компьютера. Согласно объяснениям налогоплательщика, компании просто арендовали помещения в одном здании, но и этому 9-й ААС не дал оценки. Окружной суд обратил внимание и на процессуальный перекос: апелляция согласилась приобщить к делу 1200 бумаг от налоговой инспекции и отказалась объявить в заседании перерыв по ходатайству «Стеллы».

«Таким образом, суд дал выборочную оценку доказательствам, каждое оценил раздельно, хотя должен был – в совокупности, как того требует ст. 71 АПК», – подытожил АС МО, направляя дело на пересмотр в Арбитражный суд города Москвы.

Кадастровая стоимость: вперед в прошлое

ЗАО «Стройка» купило участок у администрации подмосковных Луховиц за 5,7 млн руб. Цена по договору определялась как 15% от кадастровой стоимости. В день заключения договора, 15 июля 2016 года, она составляла 38,2 млн руб. согласно постановлению Правительства Московской области 2012 года. Покупатель не был согласен с такой оценкой и начал процедуру оспаривания еще до заключения договора, в июне 2016-го. Он добился успеха лишь в Московском областном суде, который в мае 2017 года снизил кадастровую стоимость земли до 32,7 млн руб., признав, что она была завышена.

Следом «Стройка» пересчитала цену купленной земли и решила взыскать с администрации разницу – 830 973 руб. неосновательного обогащения. В деле № А41-67938/17 она ссылалась на решение Московского областного суда, который подтвердил, что кадастровая стоимость была завышена. Но АС Московской области отклонил это требование. По его мнению, определять цену надо было на момент заключения договора: его подписали в 2016-м, а областной суд принял решение лишь в 2017-м. С этим согласилась апелляция.

Иную позицию занял АС Московского округа, который разделил точку зрения покупателя. Если заявление о пересмотре кадастровой стоимости было подано до заключения договора, а решение суда вступило в силу после – то разницу между двумя ценами можно расценить как неосновательное обогащение. «Иначе не имел бы смысл пересмотр кадастровой стоимости, от которой зависит цена участка», – пояснила кассация. В то же время, предостерегла она, длительная возможность коррекции цены негативно повлияет на продавца. Поэтому АС МО применил п. 28 постановления Пленума ВС № 28 от 30 июня 2015 года. Он предписывает применять установленную судом кадастровую стоимость с 1 января того года, когда подано заявление о ее пересмотре. Поскольку заявление подали в июне 2016 года – новая цена действует и для договора, заключенного в 2016 году. С таким обоснованием АС МО удовлетворил иск «Стройки» и взыскал неосновательное обогащение.

Текущие платежи: их должно быть сложно оспорить

В деле о банкротстве «Ремонтно-эксплуатационного управления» № А40-55638/14 Евгению Кацеру, его управляющему, удалось добиться признания недействительной сделки по уплате 2,2 млн руб. текущего долга «Кировской теплоснабжающей компании». Средства были переведены уже после возбуждения дела о банкротстве, и две инстанции сочли это незаконным. «Кировская теплоснабжающая компания» знала о конкурсном производстве и сама была конкурсным кредитором. Несмотря на это, она приняла платеж, которым должник оказал ей предпочтение перед другими кредиторами, указали суды.

Иного мнения оказался окружной суд. По его мнению, в споре не доказаны все обстоятельства, необходимые для признания сделки недействительной. Он напомнил, что необходимо обосновать:

сделка совершена с нарушением очередности п. 2 ст. 134 закона о банкротстве;кредитор, который получил удовлетворение, знал об этом;должник после сделки лишился средств, с помощью которых он может погасить текущие платежи, имеющие приоритет перед погашенным требованием.

Но если кредитор знает о конкурсном производстве – это еще не значит, что он осведомлен о нарушении очередности погашения текущих платежей, объяснила «тройка» кассации. К тому же применительно к вопросу осведомленности – нужно было указать дату включения «Кировской теплоснабжающей компании» в реестр кредиторов. Кроме того, в деле нет доказательств, что банкрот после спорной сделки не смог платить по другим текущим требованиям. В судебных актах говорится, что они есть, но, по мнению АС МО, надо было остановиться на этом подробнее: отразить даты и основания долгов, упомянуть, известно ли о них кредитору. Два суда упустили из вида и то, что доказывать наличие предпочтения должна инициативная сторона спора. Суду первой инстанции придется учесть эти замечания при новом рассмотрении спора.

Это интересно:

  • Питание по 333 приказу Приказ Минздрава СССР от 10 марта 1986 г. N 333 "Об улучшении организации лечебного питания в родильных домах (отделениях) и детских больницах (отделениях)" Приказ Минздрава СССР от 10 марта 1986 г. N 333"Об улучшении организации лечебного питания в родильных домах […]
  • Заморозить осаго Как заморозить ОСАГО ЛДПР возмущена принятым решением о росте тарифов на ОСАГО и предлагает Госдуме заморозить старые тарифы до 2017 года. С апреля базовые тарифы ОСАГО повысятся на 40%, а страховые компании имеют право увеличить тарифы еще на 20%, постановил Банк […]
  • Возросли полномочия Хоть права не расти. Регионам готовят правила временного изъятия полномочий Полномочия регионов можно будет передать на федеральный уровень, если это необходимо для безопасности, реализации международных обязательств или позволит сократить расходы бюджета. Такие поправки […]
  • Налог на землю новые изменения Налог на землю в 2018 году — обзор изменений кадастровой стоимости В прошлом году в Российской Федерации был подписан закон, который коренным образом поменял порядок расчета налога на землю. Теперь, с 2018 года, налог на такое имущество, как земельные участки и прочая […]
  • Транспортный налог архангельск ставки Транспортный налог архангельск ставки Изменения ОСАГО. Приоритетной формой возмещения ущерба теперь будет восстановительный ремонт на станции технического обслуживания. Подробнее Плата налога и авансовых платежей по налогу производится налогоплательщиками в бюджет по месту […]
  • Отработка 2 недели при увольнении 2018 год Срок отработки при увольнении по собственному желанию Трудовое законодательство не позволяет просто взять и уйти с работы. О своем желании расторгнуть трудовой договор работник должен предупредить руководство заранее. Для чего нужно такое предупреждение и сколько […]
  • Закон о нравственном воспитании Нравственное и патриотическое воспитание может стать элементом образовательного процесса Разработаны меры по обеспечению патриотического и нравственного воспитания детей и молодежи. Соответствующий законопроект 1 внесен в Госдуму членом Совета Федерации Сергеем […]
  • Корректирующая декларация по налогу на прибыль Уточненная декларация по налогу на прибыль Регион: Российская Федерация Налог на прибыль уплачивается предприятием с суммы, являющейся разницей между его доходами и понесёнными расходами, он аналогичен налогу, который взимается государством с физических лиц (НДФЛ). […]