Правила жизни в столице

| | 0 Comment

Правила жизни в Москве

Информация

17 записей предложить новость

Магазины этнической еды в Москве

1. Магазин «Mamaitalia»

Небольшой магазинчик в подвале, совсем недавно выросший из интернет-магазина, предлагает всегда свежие итальянские продукты, которые расходятся за несколько дней. Показать полностью… Запас быстро пополняется снова, и снова покупатели его раскупают. Благодаря такой работе предлагаемый товар всегда свеж, а цены на него низкие. Рыбу, оливки, масло, кофе, сладости, пасту стандартного и специального формата и множество других продуктов вам могут также доставить в пределах столицы домой.

Место: ул. Кржижановского, 5 к 1

2. Магазин «Индийские специи»

Если вы хотите сделать свои блюда праздничными, ароматными и яркими, этот магазин для вас. Он отлично зарекомендовал себя как место, где можно купить продукты индийско-азиатского региона уже около 10 лет. Конечно, главное здесь – специи, но товарный ряд регулярно пополняется, и поэтому вы найдете здесь чай разных сортов из Индии, Цейлона и Китая, известный всему миру рассыпчатый рис «Кохинор», разных видов муку и даже аюрведическую косметику.

Место: ТЦ «Праздник», Тушинская ул., 17

3. Магазин «Китайские продукты»

Окунуться в атмосферу Востока можно в этом заведении. Около года работает магазин, в котором изобилуют товары не только из Китая, но из Малайзии, Японии, Сингапура, Таиланда. Пекинские утки и пекинская капуста, китайское пиво, устричный соус, кокосовое молоко и грибы сянгу, китайская лапша и димсамы, а также масса других аутентичных продуктов позволят вам приготовить вкуснейшие восточные блюда.

Место: пр-т Мира, 12с1

4. Магазин «Пардес»

Любителям же еврейской кухни следует заглянуть в этот магазин. В находящейся здесь лавке «The Hummus» самые вкусные фалафель, бабагануш и хумус. Для приготовления блюд продукты вы можете купить именно в кошерном гастрономе. Вам предложат солодовый напиток Нешер, колбасы разных видов из говядины, курицы, индейки, копченую рыбу, молочные продукты, вино и другие знакомые и незнакомые продукты.

Место: ул. Образцова, 19, 1 Этаж

5. Магазин корейских продуктов в отеле «Корстон»

Заведение находится недалеко от одного из лучших корейских ресторанов Москвы «Гая». Так как клиентов здесь всегда достаточно много, то в рекламе магазин не нуждается, и приходят в него те, кто понимает толк в корейской кухне. Здесь покупают приправы, водоросли, лапшу, соусы, пасту, консервированные и маринованные продукты, различные заправки к блюдам.

Место: ул. Автозаводская, дом 23, корп. 7,

6. Магазин «Сечкин Баклава»

На третьем этаже принадлежащего туркам ТЦ «Аркадия» расположен магазин, являющийся в первую очередь кафе-кондитерской, поэтому и наполненный бесчисленным количеством турецкой пахлавы и других сладостей. Здесь вы можете выбрать для себя орехи и сухофрукты, турецкие супы. А на праздничном столе всегда к месту будут и консервы, и соленья.

Место: ТЦ «Аркадия», 3 этаж, Большой Овчинниковский пер., 16,

7. Магазин «Армения»

Работающий с 1952 года магазин сохраняет атмосферу Советского Союза и предлагает армянские напитки, среди которых, конечно, коньяк, хент, вино и самый дорогой абрикосовый бренди, форель из горных ручьев, варенье из грецких орехов, кюфту, бастурму, хинкали. Понравятся вам и армянские компоты, варенья, сыры, лаваш, авелук, дзавар, лоби и другие аппетитные продукты.

m.vk.com

Кевин О’Флинн, редактор отдела культуры The Moscow Times:

Когда я говорю, что живу в Москве 15 лет, у людей на лице появляется особенное выражение: смесь шока, ужаса и жалости. Один знакомый журналист сказал мне: «Ты так долго здесь живешь? Долбаный неудачник!» Я с такой оценкой не согласен.

Я учился в ливерпульском университете, а в 1992 году прочел в газете объявление о том, что в Молдавии требуются учителя английского языка. Ровным счетом ничего не зная об этой стране, я нашел ее на карте и решил ехать. В то время Кишинев, как и любой другой город постсоветского времени, был невероятно бедным: я жил в семье водителя автобуса, где дети вставали затемно, чтобы отстоять многочасовую очередь за сахаром. Эта семья, по местным меркам, считалась обеспеченной: у них была валюта, которой я расплачивался за проживание. Со всех точек зрения это была ужасная жизнь — но не для идиота-британца, у которого было немного свободных денег. Во‑первых, выпивка была дешевой. Во‑вторых, я впервые оказался за границей — если не считать пары недель в Испании и визитов к ирландским родственникам.

После Молдавии я восемь месяцев проработал в ташкентском Университете мировой экономики и дипломатии, а в конце 1995 года попал в Москву. На фоне Ташкента и Кишинева она казалась абсолютным раем, хотя раем довольно темным: здесь полностью отсутствовали неоновые вывески, да и освещение на улице было, мягко говоря, приглушенным. Город был тише, по улицам ездили квадратные «мерседесы», и Москва странным образом походила на деревню: горстка кафе, горстка людей, горстка машин.

Я снял комнату в коммуналке на Сухаревке. Кроме меня там жили студент и благообразная старушка. Один раз, вернувшись домой, я открыл дверь в свою комнату и увидел совершенно голую пару, которая, простите, трахалась прямо на моей софе. Тогда я был большим британцем, чем сейчас, поэтому я подумал, что ошибся комнатой, закрыл дверь и пошел на кухню. Вернулся. Увидел ту же картину. Выяснилось, что хозяин моей комнаты дал ключи своему другу, который не мог привести девушку домой, поскольку там была его жена. Все это было, конечно, очень трогательно, но что мне-то было делать?! В итоге я спал на диване, пока эта странная пара развлекалась на моей софе. Утром они опять принялись за свое, а потом закурили сигарету — одну на двоих. Я и тут промолчал, и вскоре они ушли. Попади я сейчас в такую ситуацию, я сразу бы вышвырнул их на улицу со словами: «Трахаться — можно. Курить — нет». Москва быстро учит тебя жесткости.

Когда я только-только приехал в Москву, то жил рядом со станцией «Планерная». Как-то меня избили и ограбили прямо рядом с метро. Сумку со всем содержимым украли, ключи от квартиры я забыл на работе, и поэтому провел незабываемую ночь на лестнице в собственном подъезде, а утром пришлось перепрыгивать через турникет все на той же «Планерной», чтобы добраться до работы. За исключением этого случая, в России я чувствую себя в безопасности. Здесь гораздо спокойнее, чем в Англии. Особенно сейчас.

В Москве очень легко впасть в депрессию. Когда ты видишь, как здесь обходятся с бездомными, с нищими, с любым, кто слабее, нервы могут не выдержать. По‑моему, чтобы здесь жить, нужно вырабатывать в себе определенного рода иммунитет, иначе постоянное столкновение с грубой реальностью может тебя разрушить. Я знал иностранцев, которые уехали, потому что не могли день за днем видеть несправедливость. Мои родители провели в Москве неделю, и они до сих пор спрашивают меня о нищих бабушках, которых видели у метро. И с точки зрения любого западного человека, российские газеты — это кромешный ужас. Страшные новости, которые занимали бы первые полосы в британских газетах целую неделю, печатаются мелким шрифтом в «подвале» и обновляются каждый день. Нужна изрядная внутренняя самозащита или изрядный цинизм, чтобы их читать.

Наверное, моя система защиты недостаточно крепка, иначе мы с коллегами не основали бы несколько лет назад MAPS — Moscow Architecture Preservation Society, Московское общество защиты архитектуры. В 2004 году я жил в Сытинском тупике и постоянно гулял по старой Москве. Я видел, как рушат дома такой дивной красоты, что до них пальцем дотронуться страшно. Моя подруга, которая чудовищно из-за всего этого переживала, сказала: «Если иностранец расскажет о том, что московская архитектура в опасности, это заметят остальные». В The Moscow Times я написал серию статей «Разрушение Москвы». На тот момент в городе было три скандальные истории: уже снесли Военторг, потихоньку уничтожили гостиницу «Москва» и спалили Манеж. Когда я спрашивал людей из строительных компаний, зачем, ради всего святого, надо сносить гостиницу «Москва», мне говорили: «Разве вы не видите, что здесь все на куски сыплется?» Интерьер гостиницы уже ободрали, но я зашел в гостиничный ресторан, изнутри облицованный громадными мраморными плитами. Там такой фундамент, что его тараном не прошибешь. Мать твою, да это была крепчайшая конструкция, и остается только догадываться, сколько миллионов было пущено на ее уничтожение.

Типичная Москва — это громадная прогалина на месте здания гостиницы «Россия».

Западному журналисту очень редко удается добраться до правды — у русских журналистов гораздо больше возможностей. С другой стороны, западные журналисты находятся в большей безопасности: вспомните, сколько моих иностранных коллег было здесь убито? Один. Пол Хлебников. Да и тот был русским.

Одними заметками делу не поможешь, а MAPS привлек внимание множества иностранцев. Мы издали книгу о снесенных памятниках архитектуры «Московское архитектурное наследие: точка невозврата». Мы сделали отчет о домах, которым грозит снос или разрушение в Самаре. Мы, конечно, не единственные, кого волнует московская архитектура: мы взаимодействуем с Архнадзором и другими организациями, защищающими этот город. Вместе нам удалось отстоять Немецкую слободу, дом на улице Станиславского, 2, дом Мельникова. Мы давали всю необходимую информацию и адреса своим западным коллегам. В газете «Московский комсомолец» нас назвали провокаторами. Я этим, помню, очень гордился.

Я написал статью о том, что под ресторан «Турандот» был снесен полуразрушенный особняк Римского-Корсакова, на месте которого построили абсолютный новодел. После публикации хозяин ресторана, Андрей Деллос, в бешенстве позвонил топ-менеджеру нашего издательского дома и сказал, что меня подкупили его турецкие конкуренты. Это довольно типичная паранойя: люди не могут допустить, что правду можно рассказать просто так, бесплатно. Я просто хотел показать, что в России реальную историю часто подменяют фальшивкой. Сами посмотрите: вместо того чтобы отреставрировать памятник истории, за десятки миллионов долларов построили гротескное здание с интерьером в стиле ложного шинуазри («китайщина», ответвление стиля рококо, распространенное в Европе в конце XVII — XVIII веков. — Esquire). Изнутри этот ресторан похож на ярмарочный балаган.

Пока я не попал в Москву, архитектура меня совершенно не интересовала. Но этот город удивителен, он полон противоречий. Ты можешь встать на любом углу в центре, и в поле твоего зрения попадут дома редкой красоты и дома редчайшего уродства.

Столько, сколько я хожу в Москве, я не ходил нигде. Да я Москву знаю лучше Лондона, в котором вырос.

Перед тем как создать MAPS, мы были в доме Мельникова на Старом Арбате. Домом владел уже очень пожилой сын архитектора. Он сначала показывал нам интерьеры и комнаты, в которые свет проникал через множество ромбовидных окон, а потом он повел нас на террасу, где висел турник. Этот 90-летний старик на нем регулярно подтягивался. Он был таким же крепким, как и его дом.

Глупо считать, что гулять по Москве нельзя. До сих пор можно найти лазейку в любой интересный тебе двор и пройти в каждый понравившийся тебе дом. Раньше, пока не установили кодовые замки, было еще проще: помню, я прошел в высотку на Таганской площади, притворившись жильцом. Дошел до самого чердака, там на стене была нарисована рука, показывающая наверх, и написано: «Дорога в ад». А между подвальными этажами были тайные дверцы, как в фильме «Быть Джоном Малковичем».

Старую Москву стали сносить не в один день. Просто в какой-то момент стало понятно, что это хороший бизнес и чем больше снесешь, тем больше заработаешь. Москву стали разрабатывать, как нефтяную скважину, а жители не возражали. Москва стала городом иммигрантов, и очень трудно убедить людей, что вот этот исторический дом должен остаться на своем месте. Просто потому, что историю никто не помнит.

Когда Юрий Лужков ушел в отставку, я отправил всем своим друзьям песню из фильма «Волшебник из страны Оз»: Ding-dong, the witch is dead! («Динг-донг, волшебница мертва!» — Esquire). Я думаю, это лучше всего объясняет мое отношение к Лужкову.

Спрашивать, люблю ли я Юрия Лужков, так же странно, как спрашивать, нравится ли мне Маргарет Тэтчер и приятно ли мне бриться, когда все лицо в прыщах.

Власти Москвы постоянно создают дикие ситуации, вне зависимости от того, кто является мэром. Смотрите: в конце июля компания «Сатори» возобновила снос исторического дома в Большом Козихинском переулке. По слухам, это место нужно Денису Китаеву, сыну крупного чиновника московского стройкомплекса Нины Китаевой, который планирует построить на месте прекрасного старого здания семиэтажный дом с рестораном и двухэтажной подземной парковкой. В этой истории все как-то неприятно переплетено: снос дома негласно одобрили в Москомнаследии, где работает некая Юлия Хасия, чей весьма вероятный родственник Анзори Хасия является главой ТСЖ «Вектор», то есть застройщика территории в Большом Козихинском. Нанимается компания «Сатори», вызываются громилы из ЧОПа, и, несмотря на протесты жильцов из соседних домов, начинается ад. Я прибыл на место и застал следующую картину: жильцы вышли охранять этот дом. Один из них припарковал свою машину так, чтобы техника «Сатори» подъехать к дому не могла. Что сделали тяжеловесы-ЧОПовцы? Они на руках перенесли машину на дорогу, прокололи ей колеса и подложили под них кирпичи — чтобы водитель точно не смог ее сдвинуть. Тех, кто дежурил возле дома, загнали в подъезды, а в самих подъездах в распор поставили бревна. Нескольких людей, включая женщин, избили, а потом перекрыли доступ скорой помощи во двор. ЧОПовцы разбивали мобильные телефоны, мутузили людей, и за всем за этим с интересом наблюдала полиция, предпочитавшая не вмешиваться в процесс. И это несмотря на то, что снос здания был абсолютно незаконным.

Моей первой статьей была заметка в The Moscow News. Я написал о людях, которые стояли в метро и продавали дипломы о высшем образовании. Это было больше десяти лет назад, и заметка была абсолютным дерьмом: в метро я подошел к людям с корочками в руках, они посмотрели на меня и подумали: «На хера ему диплом, если он и по-русски толком говорить не умеет?» После этого я стал спортивным обозревателем в The Moscow Times, а потом — редактором отдела культуры и репортером.

Мне всегда нравился футбол, и советский в особенности. Я написал статью о Викторе Понедельнике, величайшем футболисте, который забил решающий гол на чемпионате Европы в 1960 году. Он хороший рассказчик, но чувствуется, что он рассказывает свои истории далеко не в первый раз. Ну и что? Если ты первый и последний российский футболист, забивший «золотой» гол на чемпионате Европы, ты можешь рассказывать что угодно, как угодно и сколько угодно. Он говорил мне, что чемпионат Европы во Франции начался вечером в воскресенье, а закончился, когда в Москве уже наступил понедельник. Так что заголовок у новости был «Понедельник забивает в понедельник».

Понедельник рассказывал, что после этого матча его приглашали играть в мадридский «Реал», но это предложение, по понятным причинам, для советского футболиста было неприемлемым. Он также говорил мне, что советские тренеры были настоящими диктаторами, но это меня совершенно не удивило, поскольку во всем мире футбольные тренеры — изрядные сволочи.

Гораздо больше меня поразило то, что договорные матчи в постсоветском футболе были в порядке вещей: мне рассказывали, что еще в советские времена на одной из игр команда киевского «Динамо» договаривалась с противником о дележке очков пополам. Сейчас всем известно, что в России многие игры Лиги — договорные. Британский футбол, конечно, тоже коррумпирован, но не так сильно. Мне рассказывали про один матч, результат которого был решен до игры: судья, которому заплатили, назначил фальшивое пенальти, а вратарь, который был в доле, рукой показывал игрокам, куда бить, чтобы они точно не попали в него и ему не пришлось отбивать гол. Но проблема еще и в том, что если речь заходит о футболе, российские люди изначально ведут себя подозрительно и видят коррупционный сговор там, где есть обычный спортивный непрофессионализм.

У меня нет любимой российской футбольной команды. Одно время «Локомотив» вызывал у меня теплые чувства. Почему? Потому что я люблю поезда. Кроме шуток — они раньше неплохо играли.

В 1990-е годы я ходил смотреть матчи на стадион «Динамо». Меня поразило, что люди спокойно сидят на деревянных скамейках, а не скачут на месте и не орут, как на тех же британских стадионах. Речовок не было, фанатов — тоже. Несколькими годами позже ситуация изменилась, что, с одной стороны, хорошо, а с другой — плохо. Российские футбольные фанаты пытаются превратить зрелище в погром, а полиция на стадионе стала вести себя так, как будто все без исключения зрители — отпетые преступники. Толпа людей, которую под конвоем ведут к метро после окончания матча, кажется мне совершенно чудовищной.

Я могу попытаться сравнить британский и российский футбол. Британский футбол гораздо лучше.

Меня позвали на концерт фонда «Федерация» на воробьевых горах. Представитель фонда позвонил в The Moscow Times, и я оказался на самом глупом мероприятии в своей жизни. Сидел рядом с Мистером Бигом из «Секса в большом городе». Рядом с ним был Стивен Сигал, который выглядел как Элвис Пресли, если бы тот дожил до наших дней. Мистер Биг не понимал, в какой идиотизм вляпался, и мы с другими журналистами пробовали ему объяснить, но организаторы нас быстро остановили. Со стороны все это выглядело так: скучающие люди смотрят на пошло-сентиментальное зрелище. Смотреть на тех, кто выступает, было очень стыдно, и было такое ощущение, что кто-то намеренно позорит великих актеров, которые выходят на подиум и несут какую-то сверхъестественную чушь. Денег во все это дело было вбухано немало: кто-то утверждал, что Владимир Киселев заплатил за все из своего кармана. Я не мог понять одного — зачем Фрэнсису Копполе, Вуди Аллену и всем остальным брать какие-то непонятные деньги и ехать на мероприятие, которое заранее считалось подозрительным? Мистер Биг честно признался, что получил за свое появление внушительную сумму. Правда, размеры ее назвать отказался.

Сзади сцены стоял черный Hummer с автографом Вуди Аллена на кузове. Может, эту машину продадут позже на благотворительном аукционе. Может, Владимир Киселев будет ездить по Москве с «Вуди Алленом» на заднице. Полный бред. С позволения Путина эти люди одним махом разрушают доверие людей ко всем российским благотворительным фондам, которые создавали свою репутацию годами.

Я немного скучаю по тем временам, когда ты звонил в какой-нибудь пресс-центр, а тебя без всякого предупреждения посылали куда подальше. Теперь все стали невероятно вежливыми и ведут себя по западным корпоративным правилам. Работать, конечно, проще, но вот человечности поубавилось.

Правила жизни в России шефа московского бюро The New York Times Клиффорда Леви, шеф-корреспондента московского бюро Le Monde Мари Жего и московского корреспондента The Guardian Тома Парфитта.

Правила жизни в России

Фред Виер, шеф-корреспондент газеты The Christian Science Monitor

Я родился в Торонто, в коммунистической семье: мой дед был одним из первых членов Коммунистической партии Канады, все его дети были коммунистами, а мой дядя, Джон Виер, даже окончил Международную ленинскую школу в Москве. Я изучал советологию в Университете Торонто, но в Москву особенно не рвался. Когда к власти пришел Горбачев, я сразу стал его поклонником: я был уверен, что только демократия может встряхнуть проржавевшую систему. Поэтому в 1986 году я и принял предложение стать корреспондентом газеты Canadian Tribune. Купил билет на самолет и приземлился в Шереметьеве.

В тот день, когда я приехал в Россию, я прекратил строить прогнозы по поводу будущего этой страны.

Перестройка взорвала мой мозг, я видел удивительные вещи: честные выборы, многопартийную систему, Андрея Сахарова, выпущенного из ссылки. Я не мог этого предвидеть, несмотря на то что считался дипломированным специалистом по новейшей советской истории. Но предсказать, что все это многоцветье сменится авторитарным режимом, я, конечно, не мог.

Москва — не тот город, где стоит быть одному. Для ино­странного корреспондента, едва переехавшего в столицу, жизнь нечеловечески трудна. Сейчас, конечно, стало проще, но я хорошо помню, как пытался зайти поужинать в ресторан: в зале полно пустых столиков, но на двери висела вывеска: «Мест нет». И я никак не мог понять, по какому принципу устроены очереди в продуктовых магазинах: нужно было отдельно стоять за овощами, отдельно — за сыром, отдельно — за соком. Все продукты взвешивались, в каждом отделе тебе давали чек, и затем ты отстаивал очередь в кассу с охапкой чеков в руках. Чтобы купить морковь требовался час.

Когда я женился на русской, бытовые проблемы испарились сами собой.

Многие русские журналисты страдают от самоцензуры. Они чувствуют невероятное внутреннее давление, и их можно понять: их коллег избивали и убивали, а им угрожали. Я лично столкнулся с проблемами всего один раз. Это было в Северной Осетии десять лет назад: я поехал во Владикавказ, чтобы взять интервью у русских солдат, раненных в Грозном и направленных в военный госпиталь. Я подошел к воротам госпиталя. Навстречу, как черт из табакерки, выскочил человек, представившийся анекдотичным именем полковник Иванов. Он велел мне развернуться, сесть в машину, а затем меня депортировали в Ингушетию. Конец истории.

Добывать новости в 1990-е годы было опасным делом и для русского, и для западного журналиста. Теперь, как это ни странно, западных журналистов не трогают. Год назад я делал материал о Химкинском лесе. Вот представьте: я стою на поляне, интервьюирую защитников леса, и в их числе — Сергея Митрохина, председателя «Яблока». Вдруг налетают полицейские, утаскивают всех защитников леса и с ними бедного Митрохина. А я, как круглый дурак, стою с диктофоном в руке в полном одиночестве.

Для меня большая загадка, что происходит с общественным протестом в России. Возьмите тот же Химкинский лес. Сначала против его вырубки протестует половина города, потом — четверть, потом в лесу остается горстка активистов, лес вырубают и начинают строить шоссе. Такое ощущение, что власти разрешают людям немножко возмущаться, выпускать пар, а потом все успокаиваются, и гайки закручивают по‑новому. Я не понимаю, почему русские это терпят.

Меня часто обвиняют в русофобии, но это совсем не так. Меня волнует будущее этой страны, ведь двое моих детей — граждане России. И когда я пишу о каких-то вещах, демонстрирующих несправедливость режима, я прежде всего хочу, чтобы моим детям было здесь хорошо.

Давайте перейдем к позитивному. Сейчас в стране появилось новое поколение людей. Они умны, много путешествуют, и их личное пространство ничем не ограничено. Казалось бы, такому прогрессу можно рукоплескать, если бы не одно «но»: политический режим все больше и больше напоминает советский, за одним исключением — нет ЦК КПСС. Но отсутствие единой идеологии делает существующий режим еще более циничным, поскольку он базируется на чистой силе. Два парня между собой решают, кто из них будет следующим президентом. Потом один из них выходит на сцену, делает заявление, и десять тысяч участников съезда аплодируют и падают ниц. И это по‑настоящему плохо: Россия — страна умных людей и не должна управляться силой.

На данный момент русские люди не склонны к революциям. Они удивительно терпеливы, и я думаю, сама история заставляет их быть такими. Приведу пример: когда люди здесь месяцами не получали зарплаты, мы, западные журналисты, ждали бунтов и стачек. В конце концов, если бы в Канаде произошло что-то похожее, люди бы вышли на улицу, устроили самый настоящий переворот. Я стал писать об этом и в процессе расследования выяснил, что у русских людей есть возможности, канадцам не известные. Практически у каждого сельского жителя, даже если он работает на заводе, есть подсобное хозяйство. Я помню, как разговаривал с жителем Северодвинска, он с гордостью показал мне свой огород размером с палисадник и сказал: «В прошлом году я собрал две тонны картошки. Часть пойдет на прокорм семьи, еще часть поменяю на другие продукты». И если людям не платят зарплату, они продолжают работать.

Россия состоит из множества миров, и они никак между собой не пересекаются. Несколько лет назад вместе с людьми из фонда «Мурзик» (волонтерское движение, помогающее сиротам, беспризорным, инвалидам и ветеранам. — Esquire) я ездил по детским домам Ярославской области. Сначала мы приехали в город Мышкин. Восемь утра. Мы ищем место, где можно позавтракать, и каждый человек в этом городе — пьян. Детские дома, которые я видел, в ужасном состоянии, и их много. В Рыбинске, например, в 1991 году был всего один детский дом, а сейчас их шесть. И дети, которые живут в этих домах, в прямом смысле сиротами не являются: почти у каждого есть родители, которые от ребенка отказались. Это выглядит признаком настоящей социальной катастрофы: то есть на водку у этих людей находятся деньги, а на родных детей — нет. Я помню, как вернулся из поездки домой. Сидел со своим сыном в саду и думал: «О боже, неужели это одна и та же страна?!»

Почти у каждого русского, с которым я встречался, была в отношении меня одна идея: напоить до полусмерти. Но я родился и вырос в Канаде, ел простую и здоровую пищу, и в моем случае это редко кому удавалось.

Недавно я ездил в Томск. Прекрасный сибирский город, практически не тронутый экономическим развитием. Мирное место, в котором тем не менее пытаются проводить какие-то творческие эксперименты. В этом городе есть «Технопарк», своеобразный бизнес-инкубатор, в котором молодые гении пытаются что-то изобрести. И, в общем, изобретают: например, один из ребят придумал электрифицированный скутер. Он похож на Segway, только гораздо меньше и в собранном виде помещается в рюкзак. Второй изобрел невероятную компьютерную графику. Я писал об этих ребятах, понимая, что их будущее в этой стране никак не назовешь солнечным: хорошо, если они заключат контракт с какой-нибудь конторой в Силиконовой долине, в противном случае они будут годами ждать, пока на них обратит внимание какой-нибудь олигарх. А пока они просто сидят в своем оазисе и изобретают, а вокруг — ледяная пустыня.

Я могу с закрытыми глазами нарисовать карту Торонто, но я до сих пор не могу разобраться в Москве. Этот город устроен по принципу матрешки, и четких форм здесь нет. Ты ищешь дом по адресу «Новинский проспект, 8», а потом оказывается, что тебе нужно строение 4, которое расположено во дворах — в полукилометре от восьмого дома.

Я писал про Калининград, и это удивительный город: там сохранились улицы, вдоль которых тянутся длинные кирпичные заборы. В солнечную погоду видно, что на этих заборах во время оккупации были написаны нацистские лозунги, поверх которых написаны лозунги советские, а сверху нарисован российский флаг. Я клянусь.

До сих пор в официальных инстанциях разного уровня с тобой общаются по давно заведенному советскому принципу: сначала нахамить, затем — помочь. Это такой ритуал: сначала ты должен немножечко унизиться, поклянчить, поумолять, а потом, так уж и быть, тебе пойдут навстречу.

Раньше, стоило тебе зайти в кабинет любого чиновника, ты непременно видел над его столом один-единственный портрет: Андропова сменил Горбачев, Горбачева — Ельцин, Ельцина — Путин. Последние четыре года над столами — совершенно неожиданно — стали вешать два портрета. Я помню, как пару лет назад делал интервью с мэром Калуги и в шутку сказал ему: «Слушайте, а ваш Путин размером побольше Медведева!» Надо было видеть лицо этого человека — он побледнел, занервничал, обернулся и стал проверять, так это или нет. Мне кажется, что последние два года бюрократы в этой стране не знали, какому портрету поклоняться — путинскому или медведевскому. Уверен, сейчас, когда им все-таки предложили один портрет вместо двух, им стало гораздо легче.

Владелец Макдоналдса 20 лет добивался разрешения на то, чтобы открыть свой ресторан в Москве, а когда это торжественное событие свершилось, я написал, что «потребовалось 20 лет для того, чтобы одна тоталитарная система победила другую».

Правила жизни в России шефа московского бюро The New York Times Клиффорда Леви, шеф-корреспондента московского бюро Le Monde Мари Жего, московского корреспондента The Guardian Тома Парфитта, редактора отдела культуры The Moscow Times Кевина О’Флинна, шеф-корреспондента испанской газеты El Pais Пилар Бонет, шеф-корреспондента польской Gazeta Wyborcza Вацлава Радзивиновича и тележурналиста Мазена Аббаса.

esquire.ru

Это интересно:

  • Славянка жалобы САНКТ-ПЕТЕРБУРГ, 13 фев — РАПСИ, Михаил Телехов. Бывшие сотрудники петербургского филиала ОАО "Славянка" приговорены к условным срокам за мошенническое хищение средств Министерства обороны РФ, выделявшихся на санитарное содержание казарменно-жилого фонда, сообщили во […]
  • О правилах поведения в экстремальных ситуациях Поведение в экстремальных ситуацийях Состояние психического напряжения в опасных ситуациях Состояние психического напряжения — комплекс интеллектуальных и эмоционально-волевых проявлений в сложных условиях деятельности. Тысячи людей ежедневно попадают в опасные «ловушки» в […]
  • Приказ о плане закупок на 2018 год Госзакупки: план-график на 2018 год В конце года заказчики обязаны распланировать свои приобретения на ближайший год, а если говорить о 44-ФЗ, то и на ближайшие три года. Рассмотрим подробнее, каким образом заполнить и опубликовать планы и планы-графики закупок. Согласно […]
  • Пресненская межрайонная прокуратура прокурор Пресненская межрайонная прокуратура информирует ФЗ от 31.12.2014 от 528-ФЗ, вступивший в силу с 01.07.2015, внес изменения в нормы УК РФ об ответственности за совершение правонарушений в сфере безопасности дорожного движения. В частности, в УК РФ появилась ст. 264.1 […]
  • Что значит налог в квартале Коды налоговых периодов в 2018 году В налоговых декларациях обязательно указывают код налогового периода. Цифровые обозначения периодов зависят от вида декларации. Какие коды ставить, отчитываясь по налогам, разберемся в данной статье. Код налогового периода включает в […]
  • Госпошлина на смену фамилии после развода Вернуть девичью фамилию после развода в суде Здравствуйте, подскажите пожалуйста как быть. Я прочитала много статей о том что при разводе через ЗАГС очень просто поменять фамилию обратно на девичью, достаточно просто указать об этом сразу же в заявлении на развод. Но как […]
  • Как оформить метрику на щенков Как оформить метрику на щенков Как показала практика, увы, многие заводчики и владельцы кобелей, не знают, как правильно оформить документально саму вязку и зарегистрировать щенков. В результате возникаю ситуации, когда или щенки остаются без документов или хозяин кобеля […]
  • Залог по гк рк Прекращение залога Часто многие заемщики (залогодатели) получают кредит (займ) под залог своего имущества, предоставляя свое имущество в обеспечение возврата долга. Своевременное надлежащее исполнение обязательств влечет за собой прекращение залога. Для этого заемщику […]