Смягчение уголовного закона

| | 0 Comment

Ужесточение и смягчение: два пути развития уголовных норм

На законодательном и правоприменительном уровне уже много лет говорят о необходимости гуманизировать уголовное законодательство. Как дела обстоят на самом деле, рассказала партнер, адвокат АБ «Ковалев, Рязанцев и партнеры» Ольга Сидорова. Она проанализировала недавние изменения, внесенные в Уголовный кодекс, последние громкие законопроекты, а также разъяснения Конституционного суда.

Оказалось, что законодательная власть стремится в основном «закрутить гайки», а КС видит необходимость в смягчении норм. Сидорова привела примеры, которые говорят сами за себя.

Последние изменения уголовного закона и внесенные в Госдуму инициативы говорят об ужесточении ответственности как превентивной меры. В то же время, нельзя не отметить деятельность Конституционного суда. В одном деле он выразил основные позиции по вопросу недопустимости двойного взыскания налоговых недоимок при рассмотрении гражданского иска о возмещении причиненного налоговым преступлением вреда. В другом случае указал, что одно и то же лицо не может быть одновременно подозреваемым и свидетелем применительно к одному и тому же событию преступления, по факту которого возбуждено уголовное дело. Пока проблему не решат законодательно, КС указал ввести временный порядок отмены или изменения постановления о прекращении уголовного дела либо уголовного преследования. Это было сделано в целях защиты конституционных прав граждан, в частности, неправомерного возобновления уголовного преследования.

Двойственность позиций законодателя и Конституционного суда легко увидеть на примерах.

1. Новеллы в законодательстве.

Ужесточение ответственности в сфере оборонзаказа.

9 января 2018 года вступили в силу поправки в уголовный закон, которые предусматривают ответственность за злоупотребление полномочиями при выполнении государственного оборонного заказа, если оно причинило существенный вред интересам общества или государства. Законодатель решил выделить злоупотребления в специальный состав из-за особой важности обороноспособности страны.

Ст. 201.1 УК предусматривает наказания для лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческой или иной организации. По ч. 1 это штраф до 3 млн руб. или лишение свободы на срок от 4 до 8 лет со штрафом и лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью. С признаками квалифицированного состава (совершение деяния организованной группой; наступление тяжких последствий) срок лишения свободы увеличивается до 10 лет.

Отдельной ст. 285.4 УК караются злоупотребления в сфере оборонзаказа со стороны должностных лиц. Санкция статьи аналогична положениям статьи 201.1 УК РФ, в том числе по квалифицированным составам.

Ужесточение уголовной ответственности за заведомо ложное сообщение об акте терроризма.

Принят закон «О внесении изменений в статьи 205 и 207 Уголовного кодекса Российской Федерации и статью 151 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации», который усиливает уголовную ответственность за заведомо ложное сообщение об акте терроризма.

В частности, в статье 207 УК появился отдельный квалифицирующий признак – заведомо ложное сообщение о готовящихся взрыве, поджоге или иных действиях, создающих опасность гибели людей, повлекшее массовую эвакуацию людей, совершенное в отношении объектов социальной инфраструктуры. Это предусматривает в том числе лишение свободы на срок от трех до пяти лет. В примечании к статье определяется, что следует понимать под объектами социальной инфраструктуры. Подобные действия наказываются и в том случае, если они совершены в целях дестабилизации деятельности органов власти. Если же они повлекли по неосторожности смерть человека или другие тяжкие последствия – это будет грозить лишением свободы на срок от 8 до 10 лет.

Согласно пояснительной записке, изменения решили внести после волны ложного телефонного терроризма в Москве, Челябинске, Екатеринбурге, Перми, Омске, Новосибирске, Владивостоке и других крупных городах. В итоге в России с 11 по 25 сентября 2017 года эвакуировали порядка 450 000 человек, а всего было зафиксировано порядка 1000 анонимных звонков о «минировании». По мнению главы МЧС, они приносят как минимум в 1 млрд. руб. убытков. Помогут ли изменения в закон, покажет правоприменительная практика.

Продление срока «амнистии капиталов».

Избежать ответственности за преступление в экономической сфере можно с помощью добровольного декларирования имущества, счетов и контролируемых иностранных компаний, а также связанных с ними доходов, операций и сделок, включая те из них, которые были связаны с формированием имущества контролируемых иностранных компаний.

«Амнистию» проводили с 1 июля 2015 по 30 июня 2016 года. Затем продлили до 28 февраля 29019 года (в ч. 3 ст. 76.1 УК РФ (ФЗ № 35 от 19.02.2018 года). Изменения не только продлевают возможность задекларировать имущество, но и упрощают необходимые для этого административные процедуры и защищают имущественные интересы декларантов, в том числе за пределами России.

2. Актуальные законопроекты и инициативы .

По итогам заседания Совета при Президенте РФ по противодействию коррупции был разработан законопроект, который ужесточит ответственность за нарушения в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных или муниципальных нужд. Например, предлагается установить ответственность за нарушения из корыстной или иной личной заинтересованности теми, кто не является должностными лицами или не выполняет управленческие функции в коммерческой или иной организации, если деяние причинило крупный ущерб (ст. 200.4). Размеры крупного и особо крупного ущерба соответствуют параметрам, установленным в примечании к статье 170.2 УК РФ.

Ст. 200.5 предусматривает ответственность за подкуп работника контрактной службы, контрактного управляющего, члена комиссии по осуществлению закупок, лица, осуществляющего приемку поставленных товаров, выполненных работ, оказанных услуг, иного уполномоченного лица, представляющего интересы заказчика, в целях противоправного влияния на принимаемые ими решения, в том числе за получение указанными лицами денег, ценных бумаг, иного имущества, услуг имущественного характера, других имущественных прав. По аналогии со статьями 204 и 291 УК в ст. 200.5 предусматривается примечание, в котором определяются основания (условия) освобождения от уголовной ответственности лица, передавшего незаконное вознаграждение указанным лицам. В ст. 304 Кодекса предлагается внести изменение, которое предусматривает ответственность за провокацию подкупа указанных лиц.

Пояснительная записка объясняет необходимость изменений определенными пробелами в законодательном регулировании ответственности за злоупотребления в этой сфере со стороны лиц, которые представляют интересы государственных или муниципальных заказчиков, а также лиц, исполняющих государственные или муниципальные контракты. Не все их преступные действия подпадают под нормы уголовного закона.

3. Правовые позиции Конституционного суда.

Разъяснения КС по вопросу недопустимости двойного взыскания налоговых недоимок.

Конституционный суд РФ дал разъяснения о том, как применять ст. 15, 1064 и 1068 ГК, п. 14 п. 1 ст. 31 НК, ст. 199.2 УК и ч. 1 ст. 54 УПК, связанные со взысканием налоговых недоимок, хоть и не признал их противоречащими основному закону.

Как отметил КС, если юридическое лицо не платит налоги – по общему правилу нельзя возложить эту ответственность на учредителей, руководителей, работников организации-налогоплательщика и иных лиц. Это возможно в случаях, специально предусмотренных налоговым и гражданским законодательством.

Если физлицо привлекают к уголовной ответственности, то его можно заставить компенсировать «налоговый ущерб» бюджету только при соблюдении установленных законом условий привлечения к гражданско-правовой ответственности и только тогда, когда организация совершенно точно не может оплатить налоги сама. Иначе ущерб взыскивался бы в двойном размере (один раз – с юридического лица по налоговому праву, а второй – с физического лица по гражданскому). Это означало бы неосновательное обогащение бюджета.

Привлечь физлицо к гражданско-правовой ответственности можно лишь тогда, когда не осталось других способов получить налоговые долги с фирмы или контролирующих ее лиц. Например, после того, как ЕГРЮЛ внесены сведения о ее прекращении, или когда она является фактически недействующей.

В гражданском деле суд не может ограничиваться выводами следствия, изложенными в постановлении о прекращении уголовного дела, фактом прекращения дела по нереабилитирующим основаниям, материалами налоговых проверок и т.п.– такова позиция КС. Суд обязан произвести всестороннее и полное исследование доказательств по делу и дать им оценку.

Позиция КС относительно неправомерного возобновления уголовного преследования.

По итогам рассмотрения жалобы гражданина Михаила Бондаренко о проверке конституционности положений ст. 63, п. 3 ч. 2 ст. 133, ч.5 ст. 135, ч.1 ст. 136, ст. 137, ч. 1 ст. 214, ст. 399 УПК РФ, Конституционный суд ввел временный порядок отмены или изменения постановления о прекращении уголовного дела либо уголовного преследования.

Бондаренко пожаловался, что было нарушено его право на реабилитацию. Поскольку действующий УПК позволяет прокурору в любое время приступить к проверке прекращенного уголовного дела и отменить постановление о прекращении дела, вынесенное на стадии предварительного следствия, — автоматически прекращается и процесс реабилитации. В связи с этим, заявитель считает, что право на реабилитацию целиком зависит от органа уголовного преследования. Бондаренко указал, что в нормах не прописано, в каком порядке судопроизводства должны рассматриваться заявления реабилитированных, а неопределенность норм ведет к произвольному их применению. А это означает возможность формальной отмены решений в пользу реабилитированных.

Оценив доводы заявителя, КС признал ч. 1 ст. 214 во взаимосвязи с п. 3 ч. 2 ст. 133 УПК не соответствующей Конституции, так как она позволяет прокурору в течение неопределенного срока отменять вынесенное по реабилитирующим основаниям постановление о прекращении уголовного дела либо уголовного преследования без эффективных гарантий защиты для лица, в отношении которого оно вынесено.

КС дал законодателю поручение внести в действующее уголовно-процессуальное законодательство соответствующие изменения. В том числе, отмечено, что в пределах срока давности привлечения к уголовной ответственности нельзя исключать возможность отмены принятого постановления о прекращении уголовного дела или уголовного преследования, если станут известны новые обстоятельства о причастности лица к совершению преступления.

До внесения необходимых изменений был введен временный порядок отмены или изменения постановления о прекращении уголовного дела либо уголовного преследования. В частности, отмена допускается в срок не больше одного года со дня его вынесения. Через год постановление может быть отменено только судом по заявлению прокурора или потерпевшего. Лицу, в отношении которого оно вынесено, при этом дают возможность участвовать в судебном заседании.

Если вышестоящий суд возвратит требование реабилитированного лица о возмещении вреда на новое рассмотрение, его не может рассмотреть тот судья, который принимал решения в соответствующем уголовном деле. Аналогичное ограничение КС установил для судьи, который ранее дал юридическую оценку этому требованию.

Неопределенность правового статуса лица на стадии предварительного расследования.

22 ноября 2017 года Конституционный Суд опубликовал Постановление № 30-П по делу о проверке конституционности положений статей 38 и 125 УПК по жалобе В. Ченского.

Его заподозрили как виновника «смертельного» ДТП, задержали и поместили в изолятор временного содержания. Затем в рамках того же уголовного дела его же допросили в качестве свидетеля о тех же событиях.

КС отметил, что поскольку уголовно-процессуальный закон определяет лишь начальный момент, с которого лицо становится подозреваемым, неопределенность правового статуса этого лица в ситуации фактического уголовного преследования (без его юридического оформления и, соответственно, без предоставления прав по защите от него) может сохраняться вплоть до истечения сроков давности уголовного преследования (статья 78 УК РФ и пункт 3 части первой статьи 24 УПК). КС подчеркнул, что лицо не может одновременно находиться в статусе подозреваемого и свидетеля применительно к одному и тому же событию преступления. А значит, чтобы допросить подозреваемого в качестве свидетелея, нужно сначала прекратить его уголовное преследование, подытожил КС.

300.pravo.ru

Сокращение наказания при смягчении уголовного закона: принцип пропорциональности

Политика гуманизации уголовного законодательства, проводимая в последние годы, привела к неожиданным последствиям в виде гигантского роста ходатайств осужденных об освобождении от наказания, особенно после вступления в силу Федеральных законов от 07.03.2011 № 26- ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации»1 (далее — Закон № 26- ФЗ) и от 07.12.2011 № 420- ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации»2.

В соответствии с ч. 2 ст. 10 УК РФ если новый уголовный закон смягчает наказание за деяние, которое отбывается лицом, то это наказание подлежит сокращению в пределах, предусмотренных новым уголовным законом. При этом по смыслу ч. 3 ст. 396 и п. 13 ст. 397 УПК РФ вопрос о смягчении наказания вследствие издания уголовного закона, имеющего обратную силу, разрешается судом в стадии исполнения приговора по месту отбывания осужденным наказания.

Нам предстоит ответить на следующие вопросы: до каких пределов должно сокращаться в подобных случаях наказание, какими критериями необходимо при этом руководствоваться суду и какой судебный орган более всего годится для решения данной задачи?

Правило, установленное КС РФ

Первоначально судебная практика, основываясь на положении ст. 3 Федерального закона от 13.06.1996 № 64- ФЗ «О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации»3 (далее — Закон № 64- ФЗ), складывалась таким образом, что наказание сокращалось судами лишь до верхнего предела санкции, предусмотренной новым уголовным законом (ее можно условно назвать «правило верхнего предела»). Однако от подобного механизма применения данной нормы пришлось отказаться после принятия Конституционным Судом РФ постановления от 20.04.2006 № 4-П4 (далее — Постановление № 4-П), в котором было указано на неприемлемость прежнего подхода, поскольку согласно ему меры наказания лицам, осужденным по ранее действовавшему уголовному закону, необходимо было приводить в соответствие с действующим УК РФ лишь в тех случаях, когда назначенное по приговору суда наказание было более строгим, чем предусмотрено верхним пределом санкции новой статьи УК РФ. Способ решения данной проблемы, который, по сути, обозначен в этом постановлении и ряде других решений КС РФ, ясен и прост: при приведении приговора в соответствие с новым уголовным законом суд в стадии исполнения приговора должен действовать по тем же самым правилам, что и суд, который выносит приговор, определяя осужденному в рамках нового смягчающего закона справедливое наказание, соответствующее установленным приговором характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного5. Такой рецепт правоприменения, безусловно, стал шагом вперед по сравнению с предыдущим положением, поскольку позволил изменять наказание более справедливым и логичным образом.

Восприятие позиции КС РФ практикой

С другой стороны, возникла необходимость и в дальнейшей детализации правоприменения. Названная правовая позиция Конституционного Суда — это первый шаг на пути выявления конституционного содержания принципа обратной силы уголовного закона. Для полного раскрытия этого принципа, как представляется, необходимо сформировать единообразные правила для расчета наказания, подлежащего снижению в силу изменения уголовного закона.

Если посмотреть на статистические данные о работе судов общей юрисдикции, то можно увидеть, что хотя после 2006 года количество случаей придания уголовному закону обратной силы увеличилось, неопределенность в понимании судами содержания ст. 10 УК РФ, тем не менее, возросла. Как видно из рис. 1, максимум положительного разрешения ходатайств о коррекции наказаний в связи со смягчением уголовного закона приходится на период с 1999 по 2001 годы, когда удовлетворялось более 90% от общего числа поданных.

Значимыми для сравнения являются два периода — 2004 год и 2011–2012 годы. Именно эти периоды отличаются значительными изменениями в уголовном законодательстве, которые привели к улучшению положения многих осужденных, и, соответственно, тогда последними было подано наибольшее количество ходатайств в порядке п. 13 ст. 397 УПК РФ. Эти периоды располагаются на оси абсцисс рис. 1.

Нетрудно заметить, что в 2011 году и особенно в 2012 году доля удовлетворенных ходатайств заметно снизилась по сравнению с периодом, когда действовало правило верхнего предела, основанное на положении ст. 3 Закона № 64- ФЗ. И это при том, что упомянутым постановлением Конституционного Суда РФ от 20.04.2006 № 4-П полномочия судов по применению правила об обратной силе уголовного закона были существенно расширены!

В 2004 году доля удовлетворенных ходатайств составила 84,7%. Это было наиболее массовое приведение приговоров в соответствие с новой редакцией уголовного закона за всю новейшую историю России. Однако, хотя в 2011 и 2012 годы осужденными и было подано почти 392 тысячи ходатайств, что лишь немногим не дотягивает до показателя 2004 года (466 тысяч), из них было удовлетворено только 55,6%.

То есть наблюдается резкое снижение доли удовлетворенных ходатайств. И если в 2011 году было удовлетворено 69% ходатайств, то в 2012 году всего лишь 40%, то есть наблюдается падение на 30%. За 2004–2005 годы этот показатель, изначально будучи более высоким (84,7%), снизился менее чем на 8%.

Получается, что до 2006 года определенность правоприменения была выше.

На первый взгляд, соотношение должно было бы быть обратным. Ведь ранее, в 2004 году, действовало более жесткое правило, не предоставлявшее судам никакой возможности для маневра, тогда как после принятия Конституционным Судом РФ Постановления № 4-П дискреционные полномочия судов по назначению справедливого наказания расширились.

Причиной, по которой этого не произошло, является, вероятно, то, что сами законодательные новации не вызвали у большинства судей особого восторга. Так, например, показательны результаты опроса среди заместителей председателей областных судов по уголовным делам. Две третьих руководителей отрицательно оценили изменения, внесенные в УК РФ Законом № 26- ФЗ (рис. 2)6.

Однако, как можно предположить из сопоставления первого и второго столбцов на рис. 2, цифры на которых почти совпадают, неодобрение судьями произошедшего законодательного смягчения уголовного закона могло быть вызвано не только и не столько их охранительной установкой, сколько теми серьезными практическими технико-юридическими трудностями, которые встали перед ними при применении нового законодательства.

Как видно на рис. 3, в пиковые 2004 и 2011–2012 годы доля ходатайств о смягчении наказания в соответствии с новым, менее суровым уголовным законом составляла существенную часть работы судебной системы. Так, в 2004 году объем решений по таким ходатайствам составил 57,2% от общего количества дел, рассмотренных судами по существу, в 2011 и 2012 годы этот показатель равнялся 38% и 34,6% соответственно. Понятно, что в подобных условиях судьи, загруженные и своей основной работой, чтобы не утонуть в делах, просто вынуждены были рассматривать многие из таких ходатайств достаточно формально, что и подтверждается данными из третьего столбца на рис. 2.

Сложившаяся судебная практика формального снижения наказания состоит в том, что последнее уменьшается на незначительный срок: обычно один–два месяца, что фактически сводит на нет законодательные усилия по гуманизации уголовного права.

Наиболее верным представляется подход, при котором законодательное снижение пределов санкции уголовно-правовой нормы должно вести к пропорциональному снижению наказания. Следует согласиться с мнением М. Т. Валеева о том, что «размер сокращенного наказания должен соотноситься с новыми границами санкции так же, как первоначально назначенное наказание с прежними границами санкции»7.

В литературе высказано и несколько иное, менее радикальное предложение — об изменении ч. 2 ст. 10 УК РФ таким образом, чтобы мера наказания в подобных случаях сокращалась осужденным пропорционально смягчению лишь верхнего предела наиболее строгого вида наказания по новому закону8. Однако в этом случае не совсем понятно, почему снижение нижнего предела санкции, а значит, и общая, более низкая оценка его общественной опасности законодателем, не должны приниматься во внимание при определении степени общественной опасности преступления? Рассуждения о том, что среднее значение опасности в таком случае вычислять некорректно, как не принято выводить среднюю температуру по больнице, по меньшей мере, не точны, ибо если средняя температура по больнице — это беспочвенная абстракция, то средний уровень общественной опасности тех или иных видов преступлений — реальность, которую приходится учитывать в уголовно-правовой политике. Ведь если нижняя граница санкции была уменьшена законодателем, то это свидетельствует о том, что значительная доля преступлений данного вида приобрела относительно меньшую общественную опасность. Но такое снижение «градуса» части не может не сказываться на уменьшении общей социальной «температуры» целого, и, следовательно, весь класс подобных деяний должен считаться менее общественно опасным. Подобный подход, в сущности, применил Президиум Верховного Суда РФ, который, отвечая на вопрос, как следует поступить суду при приведении приговора в соответствие с новым законом, если этим законом исключен нижний предел наказания, а в приговоре содержится указание о назначении наказания в минимальных пределах, предусмотренных соответствующей санкцией нормы уголовного закона, разъяснил, что в данном случае наказание должно назначаться судом в меньшем размере9.

Оценивая различные варианты решения проблемы изменения наказания в соответствии с новым, смягчающим уголовную ответственность законом, необходимо, на наш взгляд, признать, что в отсутствии конкретного правового механизма (алгоритма) снижения наказания в соответствии со ст. 10 УК РФ и п. 13 ст. 397 УПК РФ при приведении приговора в соответствие с новым уголовным законом, снижающим пределы санкций за преступление, у суда появляется возможность сокращать наказание произвольно, не строго пропорционально изменению этих санкций. И, кроме того, без учета роли каждого из соучастников (при наличии таковых) в совершении преступления, поскольку судья, решая этот вопрос в стадии исполнения приговора по месту исполнения наказания, не располагает всеми материалами уголовного дела и не может учитывать все его обстоятельства в совокупности. Достаточно вспомнить, что уголовное дело хранится в архиве суда, вынесшего приговор и обратившего его к исполнению (п. 2.8 приказа Судебного департамента при ВС РФ от 28.12.2005 № 157).

Опасность произвольного результата усугубляется еще и тем, что в случае осуждения за совершение совокупности преступлений окончательно новое наказание может определяться судом методом частичного сложения наказаний, назначенных за каждое из преступлений, входящих в совокупность, причем каких-либо критериев для определения, в каких пропорциях должно осуществляться такое сложение, а значит, и каков будет конечный результат, закон не предусматривает. В итоге суды, решая вопрос о смягчении наказания исключительно по имеющимся в их распоряжении ограниченным письменным материалам, доступным им в стадии исполнения приговора, нередко назначают осужденным новые наказания сообразно собственным представлениям, порой весьма отличающимся от представлений о их соразмерности и справедливости.

Но действительно ли стадия исполнения приговора не обладает достаточными возможностями по изменению судом наказания в случае принятия нового, смягчающего ответственность уголовного закона?

В юридической литературе по уголовному процессу считается общепризнанным, что основной вопрос уголовного процесса — о наличии преступления, виновности в его совершении, наказании — не входит в предмет деятельности, осуществляемой в стадии исполнения приговора.

В данном случае эта стадия занимает особое место, имея дело лишь с тем, что возникло на базе разрешения основного вопроса уголовного процесса в других судебных стадиях. Ее предмет обладает особой, исполнительской направленностью, являясь надстройкой над уже имеющимся решением. В предмет стадии исполнения приговора не могут быть включены вопросы, связанные с принятием первоначального или исходного по своей сути решения, то есть с созданием базы, над которой лишь впоследствии может быть возведена исполнительная надстройка10. Здесь также не может производиться и переоценка выводов суда, вынесшего приговор, а имеет место только их коррекция, адекватная вновь возникшим условиям и обстоятельствам, но, вместе с тем, соразмерная оценкам и выводам, сделанным в приговоре.

Патовая ситуация для судов

Принимая во внимание такую сугубо исполнительскую направленность данной стадии уголовного судопроизводства, Пленум Верховного Суда РФ разъяснил, что при рассмотрении вопросов, указанных в п. 13 ст. 397 УПК РФ, то есть при смягчении судом наказания вследствие издания уголовного закона, имеющего обратную силу, предполагается применение общих начал назначения наказания. Вместе с тем, решая вопрос об освобождении осужденного от наказания или о смягчении ему наказания вследствие издания уголовного закона, имеющего обратную силу, суд основывает постановление только на обстоятельствах, установленных вступившим в законную силу приговором суда, назначившего наказание, и не вправе оценивать правильность применения этим судом уголовного закона. Особенно важно подчеркнуть, что согласно разъяснению Пленума суды в стадии исполнения приговора вправе разрешить лишь вопросы, которые не затрагивают существо приговора11.

В результате сложилась «патовая» ситуация, когда суду приходится решать две взаимоисключающие задачи. С одной стороны, — не вторгаться в существо приговора, а значит, и в разрешение вопроса о наказании, а с другой, — все-таки снижать наказание, назначенное по приговору согласно новому, смягчающему закону. Паллиативным решением, найденным судами в этой ситуации, явилось, как уже упоминалось выше, незначительное снижение наказания (обычно на 1–2 месяца лишения свободы), однако оно явно неубедительно, поскольку не достигает ни той, ни другой цели, более того, изрядно обесценивает усилия законодателя по гуманизации уголовной политики.

Каким же образом можно вырваться из этого порочного круга? Здесь следует напомнить, что существо приговора, наряду с вопросом о доказанности виновности, составляет, конечно, и вопрос о назначении наказания, но лишь в соответствии с установленными судом при вынесении этого приговора обстоятельствами уголовного дела — тяжестью совершенного преступления, личностью осужденного и т. д. Именно неразрывная связь понятия «существо приговора» с фактическими обстоятельствами уголовного дела, уже ранее установленными судом при вынесении приговора и послужившими основанием для вывода о виновности и назначения наказания осужденному, и позволяет, собственно, ограничивать предмет стадии исполнения приговора вопросами, не затрагивающими его существа.

В самом деле, коррекция приговора в этой стадии (при решении вопросов о замене наказания, об изменении вида исправительного учреждения, об условно-досрочном освобождении, а также об освобождении от наказания или о смягчении наказания вследствие издания уголовного закона, имеющего обратную силу, и т. д.) основана не на обстоятельствах уголовного дела, а на обстоятельствах и условиях, возникших уже после его вынесения. В том числе, на таком правовом условии, как смягчение наказания за данное преступление законодателем. В подобной юридической интерпретации указанные обстоятельства существа приговора, действительно, не затрагивают.

Вместе с тем отграничение стадии исполнения приговора от деятельности по изменению его существа одновременно означает и невозможность переоценки в этой стадии самого приговора. В том числе, основанных на непосредственном исследовании доказательств его выводов о «вкладе» каждого из совершенных преступлений в суммарную оценку общественной опасности всей множественности инкриминируемых осужденному или осужденным деяний, а значит, и о пропорциях назначения наказания, изначально заложенных в приговоре. При этом само по себе снижение судом в стадии исполнения приговора размера наказания в его абсолютном выражении не должно толковаться как покушение на существо приговора, ибо оно основано на юридически значимом обстоятельстве (условии), возникшем уже после его вынесения.

Подобный подход оправдан самим характером стадии исполнения приговора, которая не предназначена и не приспособлена для исследования обстоятельств совершения преступления и вынесения на их основе решения об изменении приговора — ввиду отсутствия полноценного судебного следствия, а также реальных полномочий истребовать и использовать материалы уголовного дела, по которым ранее был вынесен приговор.

Таким образом, применение судами, решающими вопрос об освобождении осужденного от наказания или о смягчении ему наказания вследствие издания уголовного закона, имеющего обратную силу, общих начал назначения наказания, а равно специальных правил, установленных УК РФ, не должно пониматься как иная, по сравнению с приговором, оценка соотношения общественной опасности и наказуемости каждого из деяний, входящих в совокупность преступлений, вмененных осужденному в приговоре, либо как иное, по сравнению с приговором, применение правил полного или частичного сложения наказаний.

Следует, однако, различать две процессуальные ситуации. Первая касается случаев, когда вопрос о смягчении наказания суд разрешает путем формальной замены вида наказания или пересчета его размера, если в новом законе содержится лишь такое основание для смягчения первоначального приговора, как безальтернативная замена вида наказания или количественное снижение его размера в прежней санкции. Для этого вполне достаточно возможностей стадии исполнения приговора по месту исполнения наказания. Представляется, что суд, вынесший приговор, в отличие от суда по месту исполнения наказания, еще в меньшей степени способен эффективно изменять наказание в соответствии с новым законом, так как практически не в состоянии обеспечить явку осужденного, тем более, всех осужденных по делу из различных (и порой весьма удаленных) мест заключения к месту решения вопроса, а значит, те не смогут отстаивать свои интересы с соблюдением всех гарантий прав, которые предоставлены законом обвиняемым.

Вообще, попытка решить данную проблему институционально, то есть через поиски судебной инстанции, которая лучше всего решит данный вопрос, а не функционально (через методику пропорционального приговору смягчения наказания), на наш взгляд, ошибочна. Только обладая единой методикой пересчета наказаний, любой суд (как по месту исполнения наказания, так и вынесший приговор и т. д.) сможет принять справедливое (то есть опирающееся на справедливый приговор) решение.

При этом не понадобится ничего менять процессуально, более того, не потребуется даже вызывать осужденного в судебное заседание, ибо такой пересчет, в сущности, есть не вполне правосудие, а, скорее, действия в порядке, так сказать, распорядительных полномочий судьи.

Вторая, существенно иная ситуация может иметь место тогда, когда новый закон улучшает положение лица, совершившего преступление, таким образом, что его реализация требует от суда решения вопросов: о назначении нового, менее строгого вида наказания, либо назначении вместо обязательного к применению — факультативного вида дополнительного наказания; о применении новых правил назначения наказания, касающихся назначения наказания не выше либо ниже определенных границ с учетом смягчающих или иных обстоятельств; о применении условного осуждения, а также связанных с разрешением этих вопросов оценочных суждений, имеющих своим предметом выводы уголовно-правового характера либо фактические обстоятельства дела и доказательства, и т. п. В таких случаях суд, действительно, должен в той или иной степени заново рассматривать дело по существу. При этом вопросы существа обвинения должны обсуждаться в условиях непосредственности исследования доказательств, с предоставлением заинтересованным сторонам возможности в условиях состязательного процесса изложить свои позиции по рассматриваемому вопросу, в том числе доводы, затрагивающие существо первоначального приговора. Суду необходимо иметь возможность исследовать фактические обстоятельства дела и доказательства, в том числе те, которые не были отражены в приговоре, и потребность в рассмотрении которых возникла только в связи с решением вопроса о применении уголовного закона, имеющего обратную силу. Для этого, на наш взгляд, должна использоваться процессуальная форма по типу апелляционной, что требует уже законодательных изменений.

В данной статье мы рассматриваем только первую ситуацию, когда изменение приговора связано лишь с количественным изменением степени строгости предусмотренного новым уголовным законом наказания.

Методика пересчета наказаний

Методика пересчета наказаний в этом случае сводится к ряду несложных арифметических действий, которые представлены в прилагаемой таблице.

Допустим по ст. Х в прежней редакции УК РФ санкция составляла от 5 до 10 лет лишения свободы, по ст. Y — от 7 до 10 лет, по ст. Z — от 10 до 15 лет (столбец 2 в табл.). По новому уголовному закону санкции по статьям X и Y остались неизменными, а по статье Z были уменьшены и стали составлять от 7 до 10 лет (столбец 4), вместо прежних 10–15. По приговору суда наказание первоначально было назначено в следующих соотношениях: по ст. X — 7 лет лишения свободы, по ст. Y — 8 лет, по ст. Z — 12 лет (столбец 7). Если бы суд применил метод полного сложения окончательного наказания, то его общий срок составил бы 27 лет (7+8+12). Однако он использовал частичное сложение наказаний и назначил окончательное наказание сроком на 13 лет (столбец 9). Найдем середины групп интервалов (средние величины) санкций по старому закону (столбец 3); затем такие же середины интервалов санкций по новому закону (столбец 5). Это позволит нам сравнивать по критерию строгости наказания не верхние и нижние санкции (что было бы неправильно), а средние величины. Найдем теперь коэффициент соотношения санкций старого и нового наказания, показывающий, насколько новое наказание стало мягче старого (столбец 6).

Как видим, наказания по статьям X и Y не изменились (коэффициент 1), а по ст. Z новое наказание (в средних величинах) в 0,68 раз стало мягче старого. Определим теперь, как выглядело бы назначенное по приговору суда наказание, если бы суд руководствовался новым, более мягким законом (с учетом найденных нами ранее коэффициентов соотношений санкций старого и нового законов). Результаты показаны в столбце 8. При этом полное сложение наказаний дало бы нам результат 23,16 года, однако вспомним, что суд в приговоре использовал метод частичного сложения наказаний. Коэффициент соотношения ранее назначенного по приговору суда окончательного наказания методом частичного сложения и методом полного сложения (которое не было использовано судом) составляет 0,4814 (столбец 10). Применим его к гипотетическому результату полного сложения смягченных наказаний (столбец 8 — итог: 23,16 лет), которые следует назначить с учетом смягчения санкций новым законом (нижняя строка таблицы). То есть окончательное наказание методом частичного сложения наказаний (в тех же пропорциях, которые изначально заданы в приговоре) составляет 11 лет 1 месяц и 10 дней, вместо 13 лет, которое первоначально назначил суд. Причем наказание по ст. Z (которая одна подверглась смягчению) пропорционально было снижено с 12 лет, назначенных по приговору суда (столбец 7, 3-я строка) до 8,16 лет (столбец 8, 3-я строка).

Приведенный способ подсчета и назначения наказания наиболее соответствует закону. С одной стороны, он сохраняет ту оценку степени общественной опасности каждого из преступлений и всех их в совокупности, которую установил в никем не отмененном и, следовательно, продолжающем действовать приговоре суд, исследовавший все доказательства и обстоятельства дела непосредственно в условиях судебного следствия, а значит, определивший их наиболее точно. С другой стороны, учтен и новый, смягчающий ответственность уголовный закон, имеющий обратную силу.

www.livelawyer.ru

Это интересно:

  • Питание по 333 приказу Приказ Минздрава СССР от 10 марта 1986 г. N 333 "Об улучшении организации лечебного питания в родильных домах (отделениях) и детских больницах (отделениях)" Приказ Минздрава СССР от 10 марта 1986 г. N 333"Об улучшении организации лечебного питания в родильных домах […]
  • Заморозить осаго Как заморозить ОСАГО ЛДПР возмущена принятым решением о росте тарифов на ОСАГО и предлагает Госдуме заморозить старые тарифы до 2017 года. С апреля базовые тарифы ОСАГО повысятся на 40%, а страховые компании имеют право увеличить тарифы еще на 20%, постановил Банк […]
  • Возросли полномочия Хоть права не расти. Регионам готовят правила временного изъятия полномочий Полномочия регионов можно будет передать на федеральный уровень, если это необходимо для безопасности, реализации международных обязательств или позволит сократить расходы бюджета. Такие поправки […]
  • Налог на землю новые изменения Налог на землю в 2018 году — обзор изменений кадастровой стоимости В прошлом году в Российской Федерации был подписан закон, который коренным образом поменял порядок расчета налога на землю. Теперь, с 2018 года, налог на такое имущество, как земельные участки и прочая […]
  • Транспортный налог архангельск ставки Транспортный налог архангельск ставки Изменения ОСАГО. Приоритетной формой возмещения ущерба теперь будет восстановительный ремонт на станции технического обслуживания. Подробнее Плата налога и авансовых платежей по налогу производится налогоплательщиками в бюджет по месту […]
  • Отработка 2 недели при увольнении 2018 год Срок отработки при увольнении по собственному желанию Трудовое законодательство не позволяет просто взять и уйти с работы. О своем желании расторгнуть трудовой договор работник должен предупредить руководство заранее. Для чего нужно такое предупреждение и сколько […]
  • Закон о нравственном воспитании Нравственное и патриотическое воспитание может стать элементом образовательного процесса Разработаны меры по обеспечению патриотического и нравственного воспитания детей и молодежи. Соответствующий законопроект 1 внесен в Госдуму членом Совета Федерации Сергеем […]
  • Корректирующая декларация по налогу на прибыль Уточненная декларация по налогу на прибыль Регион: Российская Федерация Налог на прибыль уплачивается предприятием с суммы, являющейся разницей между его доходами и понесёнными расходами, он аналогичен налогу, который взимается государством с физических лиц (НДФЛ). […]